Берлинская тетрадь

Волнующая неожиданность: я и корреспондент «Правды» Мартын Мержанов получили распоряжения из своих редакций срочно перебазироваться в войска 1-го Белорусского фронта, ведущие наступательные бои на Берлинском направлении.

Конечно, почетно быть на центральном направлении предстоящих завершающих событий войны, но вместе с тем и жаль расставаться с 3-м Белорусским фронтом, с войсками которого я прошел путь от Вильнюса до стен окруженного и осажденного Кенигсберга.

Хотелось дописать заключительную страницу о боях за освобождение Восточной Пруссии. Многое для этой страницы мы увидели вчера, в курортном городе Кранц на берегу Балтийского моря.

Курорт для кенигсбергской «элиты», город ресторанов, гостиниц и дорогих особняков почти не тронут боем. Наступление наших войск настолько стремительно, что немецкая знать, удирая в последнюю минуту, еле уносит ноги. В квартирах и номерах гостиниц на столах недопитые чашки кофе, постели не убраны, из невыключенных радиоприемников льется музыка.

Капитан Сарышев, только что назначенный военным комендантом Кранца, рассказывал нам:

— В городе осталось около двух тысяч жителей. Они ходят как одичалые, до сих пор не понимают происшедшего.

«Одичалых» пруссаков мы видели на всем пути наступления наших войск по Восточной Пруссии. Да и как им не одичать? Вначале они надеялись на сверхъестественную оборонительную систему. Восточная Пруссия была превращена в страну-крепость. Каждый клочок земли изрыт траншеями, опутан колючей проволокой, усеян минами, поля пересечены противотанковыми рвами, каменные строения переделаны в своеобразные доты. И вся эта система рубеж за рубежом, взломана на всю ее глубину. Немцы возлагали свои упования на армию. Но и армия не оправдала их надежд. Она быстро истреблялась советскими войсками, а уцелевшие части в панике покидали города. Тогда цивильные пруссаки, бросая нажитое годами и награбленное за войну барахло, пустились бежать. А бежать-то уже некуда — позади море.

Конец смрадного существования гитлеровской Германий приближается неотвратимо…

Завтра — в дорогу. Наш путь лежит вдоль линии фронта, по местам боев. Как всегда, стану писать только о том, что увижу своими глазами или услышу от непосредственных участников событий. Это будет и достовернее и, наверное, интереснее.

Восточная Пруссия, 16 февраля 1945 года.

На этот раз наш маршрут пролегал вдоль линии фронта на юго-запад, через всю Восточную Пруссию и северо-западную Польшу. Мы с Мержановым огибали Мазурские озера самых причудливых очертаний, топкие, незамерзающие болота, пересекали десятки рек, проезжали через города и села, на улицах которых совсем недавно шли бои. Ранняя весна согнала снежный покров с полей, обнажила места отгремевших битв.

Поверженная Восточная Пруссия потеряла свою горделивую, павлинью осанку. Пруссаки научились удирать и в беге петляли не хуже зайцев.

В Алленштейне нас поразила железнодорожная станция с десятками путей, до отказа забитая гружеными составами товарных и пассажирских поездов. Пробка образовалась при не совсем обычных обстоятельствах. На станцию неожиданно для немцев ворвалась кавалерийская часть подполковника Бондарева. Персонал станции, инженеры и рабочие депо находились на своих местах. Все службы работали полным ходом. Около немцев — на станции, в депо и у стрелок — были поставлены советские часовые. Подполковник Бондарев приказал железнодорожникам:

— Продолжайте работать нормально! Принимайте все прибывающие поезда!

Как раз сюда, в Алленштейн, шли из Кенигсберга поезда с оборудованием фабрик и заводов, с имуществом прусской знати. За сутки кавалеристы приняли пришедшие на станцию двадцать два совершенно исправных груженых состава.

Наша корреспондентская эмка, побывавшая за годы войны под Смоленском, у озера Ильмень, под Сталинградом, прошедшая путь от, Курской дуги через всю южную Украину й Молдавию до северных районов Румынии, исколесившая Белоруссию и Литву, пересекла Восточную Пруссию и теперь катилась по земле освобожденной Польши. Не скрою, с радостным чувством мы проезжали расцвеченный флагами праздничный людный городок Нове-Място. Вообще все польские города и местечки, в которых мы побывали, были украшены флагами и зелеными гирляндами. На улицах с утра до позднего вечера шумно. Поляки охотно помогают идущей на запад Красной Армии. Они строят мосты, несут караульную службу, дежурят в госпиталях, конвоируют пленных фашистов.

Благодаря стремительному наступлению Красной Армии большинство польских городов уцелело. Но некоторые все же разрушен отступающими немцами. Мы видели развалины окраин Торн, в котором на днях был добит окруженный немецкий гарнизон. Однако и в этом некогда прекрасном городе, раскинувшемся на правом берегу Вислы, ключом бьет жизнь.

Восстанавливается железнодорожный мост через Вислу. А городской мост уже восстановлен, и по нему безостановочно движется поток машин и войск, идущих на запад, на Берлин.

Торн, 18 феврали 1945 года.

Мы ехали к Одеру по центральной автостраде, ведущей в Берлин. На пути к линии фронта лежал город-крепость Познань. Однако попасть в Познань нам удалось не с востока, а с юга, с большим объездом. В тот день еще очищались от немцев восточные пригороды Познани.

По шоссе шли толпы пленных. Их конвоировали поляки, жители Познани, со старинными карабинами за плечами и с широкими красно-белыми лентами на рукавах. Мы разговорились с одним конвоиром.

— Сегодня их взяли в плен шесть тысяч, — сказал он. — Теперь немцы дерутся только в цитадели. Они укрылись в древних крепостных казематах. Выкуривают их и оттуда. Слышите, как рвутся бомбы?

Мы не только слышали отдаленные гулкие разрывы, но также видели «ад Познанью кружившиеся, будто в карусели, наши самолеты. Наблюдая вместе с нами самолетную карусель, поляк-конвоир говорил:

— Прямо по этой дороге вы не попадете в город. Тут несколько дней назад была настоящая война, все мосты разрушены. Да и Варта разыгралась ныне рано.

Чтобы проникнуть в город, у стен которого мы только что были, нам пришлось сделать объезд в сто километров.

Познань открылась нам с юга — разрушенные снарядами пригороды, забитые вагонами и паровозами железнодорожные пути, обвисшие тросы над пустынными трамвайными линиями…

Но всюду флаги! Флаги, огромные красно-белые полотнища, свисающие чуть ли не из каждого окна. Улицы запружены народом. У людей на рукавах или в петличках красно-белые ленты.

Минуем относительно уцелевшие кварталы южной части нового города, пересекаем древние валы крепости, и взору открывается страшный хаос разрушения. Смотришь на руины и понимаешь, с каким огромным напряжением шли в городе бои, каких усилий стоило нашим бойцам его освобождение.