Берегиня
Шрифт:
– Осторожно, Ксюшенька, только держись! – подбадривала Саша с балкона. Несколько шагов вверх по стене Ксюша просто ни о чём не могла думать, всё нутро занял страх. Позже вообще стало не до высоты и риска. Руки напрягались, шаркал под ногами бетон, и тяжёлое, трудное дыхание рвалось через зубы. Щель на двадцать третьем не приближалась, а как будто сбегала наверх. Но всё-таки Ксюша доползла до неё и втиснулась боком между двух плит.
– Молодец! – радостно взвизгнула Саша. – Молодец, Ксюшенька, молодец!
– Как там наверху, проход есть? – окликнул Вира.
Ксюша вообще ничего не видела в тёмной щели, пришлось включить на шлеме подсветку.
– Вроде есть! Немного вперёд точно можно проползти, а дальше не знаю!
– Попробуй! Если застрянешь – крикни!
«И что вы тогда сделаете? Полезете за мной?» – подумала Ксюша. Она отвязала страховку, попросила Виру отвязать другой конец от балкона и смотала верёвку на всякий случай с собой. Дальше Ксюша поползла через щель, откидывая и сметая с пути острые камешки. Щель между плит кончилась тёмным провалом. В него Ксюша нырнула вниз головой и выпрямилась в обваленной со всех сторон квартире. Куда не ткнись, кругом обломки и арматура. Ксюша ощупывала груды бетона перчатками, смотрела во все глаза, но пути дальше не видела.
– Ксюша! Ну, как там? – окликнула Саша издалека.
– Непонятно ничего! Тупик, кажется! Я в квартире какой-то, но выход не вижу!
– Поищи лучше! Должен быть выход! Обязательно должен быть!
Ксюша выругалась про себя и осмотрелась в десятый раз. Пяточек комнаты, где она крутилась, выглядел одной сплошной кучей камня и погнутых арматурин. И всё же узенький лаз под обломками был.
– Нашла! Есть дырка какая-то!
– Здорово! Пролезть сможешь?
– Ну, щас попробую… – Ксюша нагнулась к пролазу. Он оказался ещё теснее, чем щель снаружи.
«Если застряну, можно тут и не кричать», – обречённо подумала Ксюша, но почему-то при этой мысли развеселилась. Посмеиваясь, как полудурошная, она взялась протискиваться то ли в вентиляционную шахту, то ли в разрушенный до основания коридор. Вдоль по лазу она смогла проползти метра четыре вперёд, пока не стало свободнее. Всё-таки это был коридор, куда под углом рухнуло перекрытие с верхнего этажа.
– Здесь можно подняться! – окликнула Ксюша, не зная, услышат её внизу или нет, ответа она не дождалась и полезла по наклонной плите. Ещё около получаса ей пришлось искать проломы и дыры на двадцать четвёртом, чтобы выйти к фасаду. Когда она наконец выглянула из окна, Саша радостно помахала с балкона на двадцать втором. Сильно стемнело. Ксюша обвязала конец верёвки вокруг трубы, а другой конец скинула Вире и Саше. Зверолов первым забрался наверх, Сашу подтянул следом.
Все вместе они наконец-то собрались в одной полуобваленной, тёмной квартире без крыши. Над остатками соседней стены темнел чёрный покатый бок вертолёта.
– Вот и всё, Сашка мы доползли. Доползли… – повторил Вира для Серебряны. Ксюша стащила надоевший душный шлем с головы. Ночной воздух овеял потное лицо и охладил лёгкие.
Глава 9 Пераскея
Двадцать четвёртый этаж разрушен, как и два этажа под ним, и два следующих этажа над ним. Но, если двадцать третий и двадцать второй завалило обломками, то на двадцать четвёртом, где упал вертолёт, вся крыша рухнула. Летающую транспортную машину большей частью смяло и погребло, рваные куски обшивки торчали из-под бетона, грузовое отделение задрано вместе с хвостом, эвакуационные люки распахнуты, вокруг россыпь белых пластиковых хронобоксов – все вскрыты и опустошены.
Ксюша со шлемом в руке плюхнулась на бетонную балку. Она устало смотрела, как роются и гремят пустыми коробками кутыши. Саша и Вира бегали среди хронобоксов, заглядывали в вертолёт, отрывали и скручивали, что под руку попадётся, но вся эта суета бесполезна. Кто-то успел побывать на двадцать четвёртом, может быть те самые люди, кто после себя взрывал лестницы, или кто-нибудь из подвальных нашёл путь наверх гораздо быстрее и легче Вириного – изнутри дома.
Напрасно залезли – на Вертолёте нет даже вздутой банки консервов.
– Пусто, – отошёл Вира к Ксюше. Саша настырно перебирала коробки, словно с прошлой минуты в них могло появиться что-нибудь кроме грязи и камешков. Ксюша ни смеялась, ни горевала над крахом их восхождения – слишком устала.
– Завтра утром спустимся вниз, – продолжил Вира. – В вертолёте тряпки есть, неободранные, гнильё всякое, мебелишка разбитая под бетоном. Сейчас наберём и нормальный костёр сварганим, погреемся, ночевать не так холодно будет.
– Ага, и поужинаем – тем, что я принесла, – напомнила Ксюша о единственном стоящем деле во всём походе. Очень хотелось высмеять Виру, как главного выдумщика ползти на Вертолёт: это Вира тащил Сашу на верёвке, как крысиную тушку, это Вира заставил Ксюшу ползти по верёвке над пропастью и втискиваться в щель, это Вира всё затеял и ничего не добился!
Вира смолчал. Чего сказать? Она чужая – после всего, что Ксюша сделала для их подвала, для Сашки, для Кутышей – она им чужая! Вот ведь хорош-зверолов: в городе без старшего брата шагу ступить не может, никому снаружи не доверяет, и её от себя за версту держит, и даже не злится – одно слово – чужая!
Вира без спроса взял Ксюшин рюкзак и пошёл искать место для костра, и для ужина. Ксюша проводила его колким взглядом. Скоро от пустых коробок вернулась Саша. Серая от усталости, она обречённо присела на балку и уставилась на ночной город. Чёрные тени высоток поблёскивали и рябили мелкими огоньками. Где-то на этажах жгли костры. Может – бандиты? Наверняка бандиты, кутыши ведь в центре города не живут. Кострами загонщики обозначают свою территорию, и что Вышка живая.
Глаза Саши тупо уставились перед собой, будто на пустом вертолёте вся жизнь закончилась. Ксюша стянула перчатки и взяла её за холодную руку.
– Видишь, красная звёздочка? – бессильно указала Саша на небо. Сквозь мутную хмарь светлела едва различимая красная точка. – Одна такая звёздочка есть, красная-красная. Она висит над чистым озером – далеко на западе, над городом из дерева, где не растут ни чадь, ни ложка. Каждый дом на берегу озера – расписной, узорный, по два, или три этажа, с фигуринами всякими, и воротами с птицами и русалками. Люди там живут добрые, потому что сытые – в озере у них много рыбы. И среди всех рыб есть одна волшебная, какую поймаешь, и любое желание загадать можно, и она всё исполнит – всё-всё-всё. Люди рыбке той молятся, одежду в честь неё железными чешуйками обшивают. Если эту рыбку поймать, то её отпустить надо, и про желание своё никому не рассказывать.
На этаже затрещал огонёк. Ксюша мельком оглянулась на Виру. Ловчий обложил костёр от ветра хронобоксами и подкидывал на растопку щепки от мебели. Ксюша отвернулась к городу и нашла взглядом Башню. Впервые за жизнь у Кощея она не ночевала дома. Узник волнуется? Нет, ему с вороном наплевать, наверное, щёлкают друг друга по клювам где-нибудь на запертых этажах, и знать не знают, где она, с кем она, как она… Узкая ладонь Саши в руке – вот и всё настоящее в ночном, замерзающем мире, где солнце ушло на закат к расписному деревянному городу.