Берега смерти (сборник)

Однажды она сказала отцу, что беременна, и он, не задумываясь, ответил:

— Мы должны избавиться от ребенка.

Но почти тут же в его больном воображении возникла новая идея, и он, обняв свою дочь за плечи, прошептал:

— Все-таки, дорогая, пожалуй было бы несправедливо — отнимать чью-то жизнь, когда она столь редка в нашей части мира. Давай посмотрим, выживет ли ребенок? Пусть решит природа…

Они жили в сумеречной зоне в уродливо-гротескной башне, выстроенной несколько столетий назад из стали и оргстекла архитектором-неонатуралистом. Асимметричные очертания постройки напоминали чудовищное мертвое растение. День за днем башню обдувала красная пыль, а редкие пятна коричневого лишайника покрывали ее основание.

Башня отбрасывала огромную черную тень на скалистую равнину, и эта тень никогда не двигалась, потому что вот уже в течение многих поколений Земля не вращалась вокруг своей оси. Космические пришельцы навсегда остановили вращение планеты, безжалостно нарушив ход развития земной цивилизации, разграбили Землю, они захватили все, что им требовалось, и отправились дальше в своем безумном, нескончаемом движении по Вселенной.

Но один из них все-таки остался — птицеподобное, двуногое существо — он-то и поведал людям о том, что его народ упрямо ищет края Вселенной, чтобы низвергнуть себя вместе с кораблями в забытье абсолютной пустоты. Речи инопланетянина были туманны, и понять удалось лишь одно: его народ был гоним какой-то тысячелетней виной. Вот и все, что успели выяснить до того, как инопланетянин покончил с собой.

Узнав об этом, немногие, выжившие после набега, с покорностью обреченных восприняли свою судьбу, осознавая всю незначительность собственного горя в сравнении с грандиозным безумием космических путешественников.

И вот теперь Земля вращалась вокруг Солнца с вечным днем на одном полушарии и с вечной ночью на другом и разделявшими их сумеречной и рассветной зонами.

В результате колоссальных экологических потрясений в психике людей возникло множество самых разных изменений. Некоторые были на удивление удачны, другие — нет. В малонаселенной сумеречной зоне, где проживали Валта Марка и его дочь, обитатели полностью замкнулись в себе, крайне редко покидая свои башни-крепости и посвящая все свободное время эксцентричным хобби, развлечениям и экспериментам, характерным для мрачных, болезненно-самовлюбленных натур.

В этой сумеречной зоне дети почти не рождались — настолько деградировали ее обитатели, и со временем стало едва ли не традицией в случае зачатия уничтожать эмбрион. Решение Валты Марка, оставить жить своего ребенка от кровосмесительного союза, — было решением человека, у которого уже давно притупились умственные способности и эмоции. Убедив свою дочь не прерывать беременность, он с болезненным интересом стал ожидать родов.

И вот в сезон ветров, в 345-м году после набега, у Валты Марка и его чахлой дочери Бетильды родился сын. Несчастная мать, немного поболев, скончалась.

Плод противоестественного союза — Кловис Марка оказался удивительно крепким ребенком, он цеплялся за жизнь со всей страстностью дикого побега и со временем вырос в сильного и здорового юношу. Он расцвел, несмотря на разочарованное равнодушие отца, который ожидал рождения какого-нибудь экзотического урода, втайне надеясь, что это будет девочка. С ней он рассчитывал и дальше продолжить свои отвратительные эксперименты. Вероятно, поэтому, когда Кловис подрос, Валта Марка окончательно потерял к нему интерес.

У Кловиса было хрупкое телосложение, как и у его матери, но в отличие от Бетильды в нем чувствовалась воля к жизни, подкрепленная, возможно, подсознательным пониманием обстоятельств, приведших его в этот мир. Пожалуй, воля к жизни с самого рождения была наиболее примечательной чертой его характера.

Кловис оказался умным, способным мальчиком и, несмотря на равнодушие отца к его воспитанию, сумел стать независимой, самостоятельной личностью. Когда ему исполнилось всего двенадцать лет, его отец умер. Кловис кремировал тело, запер родовую башню и двинулся в путь, на поиски дневной зоны, куда он вот уже несколько лет мечтал попасть.

Здесь Кловис Марка нашел мир, совершенно непохожий на тот, который знал. Общество практически достигло совершенства. Оно развивалось энергично, без насилия и сохраняло стабильность без малейшего признака застоя. В основе этого общества лежало множество факторов, главным из которых была малочисленность населения, обслуживаемого самым высокоразвитым производством и имеющего разумную административную систему, Процветали все виды искусств, царила всеобщая грамотность, и люди склонялись к философскому восприятию мира. Кловису дневной мир показался раем. Его тепло приняли и охотно позаботились о нем. Очень быстро Кловис не только принял мировоззрение дневных обитателей, но и привык к их образу жизни, словно всегда и был одним из них.

Он заинтересовался административной стороной нового общества и решил попробовать себя на этом поприще. Начав с победы на выборах в местный комитет, Кловис затем стал членом Верховного Совета и наконец занял должность Верховного Администратора — Председателя Совета. Им восхищались буквально все и уважали за умение разобраться в ситуации, принять правильное решение в критический момент, за глубокое понимание процессов, управляющих как отдельной личностью, так и обществом в целом. Все соглашались, что он был лучшим Председателем Совета, когда-либо жившим на Земле.

Всеми уважаемый Кловис Марка был знаменит своими философскими эссе, стоицизмом, бескорыстным служением людям, добротой и мудростью. Многие могли бы сравниться с ним в большинстве качеств, но никто столь счастливо не соединял их в себе. Кловис Марка был удивительным человеком, едва ли не обожествляемым любимцем всего мира.

Он занимал свой пост пятый год, когда ученые объявили о грозящей миру катастрофе.

Вот уже в течение многих десятилетий у дневных обитателей не рождались дети. Об этом не задумывались, так как продолжительность жизни достигла трехсот лет. Предполагалось, что люди не спешат осложнять себе жизнь. В конце концов, медики забили тревогу, и обнаружилось, что подавляющее большинство населения все-таки пыталось иметь детей, но безрезультатно.