Бердичев
Шрифт:
Занавес
Действие второе
Картина 4-я
В большой комнате сделаны перестановки. У окна стоит старая швейная машина с ножным приводом, перенесенная из спальни. Здесь же две железные койки, отчего комната стала теснее. Из спальни видна спинка новой никелированной кровати с шишечками. Исчезла тумбочка со стоящим на ней приемником «Рекорд», очевидно, перенесенная в спальню. За столом сидят Виля и Люся и играют шашками в чапаевцев, то есть щелчком по своей шашке стараются вышибить с доски шашку противника. Рядом за столом сидит Сумер в зимнем пальто, в ушанке и спит, опустив голову на грудь. Тут же сидит Рахиль. Перед зеркалом Злота примеряет платье Быле, своей двоюродной сестре, черноволосой женщине лет 35-ти.
Злота (поет).«Тира-ра-рой… Птичечка, пой…» Тут будет встречная складка…
Рахиль. Быля, ты ж меня знаешь, если я говорю, так это сказано. Рузя должна была избавиться от этого одесского вора еще два года назад… Чтоб ему сохла и болела каждая косточка…
Злота. Ай, Рухл, перестань проклинать…
Рахиль. Вот, Быля, защитник. Если б не этот защитник, моя дочка давно б от него избавилась.
Злота (сердито).Это ты хотела, чтобы Рузя вышла замуж, я была против. Я сказала, Рузя должна кончить техникум.
Быля. Злотка, не нервничай, Злотка…
Рахиль. Кончать техникум… Разве это заметно, кончать техникум?..
Злота. Да… Я очень правильная… Я Доня с правдой… Рузе тогда было семнадцать лет, а ты сказала, я не имею откуда ее содержать. (Плачет.)
Быля. Злотка, не нервничай, Злотка…
Рахиль. Быля, ты же знаешь, если я сказала, так это сказала. Ты Злоту не слушай. Рузя не хотела учиться, она имела одни двойки. Если б она хотела учиться, я б нашла, откуда ее содержать. Я б ела кусок хлеба с водой. (Плачет.)
Быля. Рахилька, что можно сделать, Рахилька?.. Это еще не самое плохое… У людей бывает такое горе… Возьмите ваших соседей, Бронфенмахеров…
Злота. Ой, я не могу выдержать. Когда пришли и сказали, что на них наехала машин и разрезала Беба на кусочки, а Бронфенмахер лежит в больнице, я три дня плакала. (Плачет.)Как раз на Первое мая… А уже декабрь…
Рахиль. Ой, вэй з мир, Беба уже восемь месяцев лежит в земле… Я Беба и Бронфенмахера знала с 1926 года…
Злота (кричит Рахили).Это ты их прокляла… Я Доня с правдой…
Рахиль. Ну, Быля, так от нее можно выдержать… Если б моя сестра могла на меня сказать, что я Гитлер, так она бы это сказала… Тут два года назад, как раз на Рузичкиной свадьбе, в недобрый час повесилась Фаня Бойко… Так если б Злота могла сказать, что я ее повесила, она б сказала.
Быля. Да, я слышала, в городе говорили, в городе… Он ее прятал при немцах, не выдал ее, а потом он ее бил и кричал ей: жидовская морда, он ей кричал… Я слышала…
Злота. Ой, эта Фаня стоит мне перед глазами… И как этот гой прибежал поздно вечером голый по снегу и плакал…
Рахиль. Вот так Миля должен бегать… Только без моей Рузи. Моя Рузя пусть будет жива и здорова, а Миля должен танцевать перделемешка…
Злота. Ах, ну она его ненавидит…
Люся (смеется).Сумер, перестань храпеть.
Рахиль. Это называется, что он пришел в гости к сестрам… Раньше этого не было. Вот так, Быля, он приходит иногда в семь часов утра, иногда вечером, когда у него есть время. Так одетый сядет, выспится у стола и уходит. Сумер, перестань храпеть…
Злота(подходит и трогает Сумера за плечо).Сумер, разденься, ляжь на диван. Ты же выйдешь на улицу и простудишься.
Сумер (просыпается и кричит сердито).Идите вы обе к черным годам… Чего вы меня трогаете…
Злота. Ой, вэй з мир…
Рахиль. Вот вы имеете еще одного сумасшедшего.
Сумер. Если б этот сумасшедший не кормил вас в Средней Азии, вы бы все сдохли с голоду. Я их нашел в чайхана, когда их привезли. Они все сидели закутанные в тряпки, в старые одеяла. (Смеется.)
Виля (нервно кричит).Ты и твоя Зина во время войны жрали булочки и шоколад.
Злота. Ша, Виля, ты не кричи…
Виля (Злоте).Сама заткнись…
Рахиль. Что ты скажешь, Быля… Хорошо, я рада… (К Виле.)Ты, сморкач, вот так, как я держу руку, так я тебе войду в лицо.
Злота. Ша, Рахиль… Чуть что — я тебе дам, я тебе дам…
Рахиль. Ну, раз так, пусть он тебе сядет на голову, я ничего не скажу.