Бердичев
Шрифт:
Колька (лейтенанту).Оторвись!
На веранде показываются Рахиль и Злота. Рахиль упирается локтями в перила, Злота подносит ладошку ко лбу козырьком, прикрываясь от солнца, чтоб лучше видеть.
Рахиль. Гоем шлуген зех…
Злота. Что такое?
Рахиль. Гоем дерутся…
Колька (лейтенанту).Оторвись!
Злота. Вус эйст «оторвись»? Что значит «оторвись»?
Рахиль. Оторвись — эр зол авейген… Чтоб он ушел.
Злота. Ну так пусть он таки уйдет… Пусть он уйдет, так они тоже уйдут…
Рахиль. Ты какая-то малоумная… Как же он уйдет, если они дерутся?..
Злота. Чуть что, она мне говорит — малоумная… Чуть что, она делает меня с болотом наравне…
Рахиль. Ша, Злота… Ой, вэй, там же Виля…
Злота. Виля? Я не могу жить…
Рахиль (кричит). Виля, иди сюда… я тебе морду побью, если ты сейчас не пойдешь домой.
Виля. Оторвись!
Рахиль (Злоте). Ну, при гоем он мне говорит: оторвись… Язык чтоб ему отсох…
Витька (лейтенанту).Оторвись!
Лейтенант (озверев).Под хрен ударю!
Злота. Что он сказал? Хрон?
Рахиль (смеется).Ты таки малоумная. Оц а клоц, ын зи а сойхер…
Лейтенант и преследующие его Витька и Колька убегают за сараи.
Рахиль (кричит).Виля, ты туда не иди!
Дуня. Рахиль, не бойся, он возле нас.
На веранду выходит Люся.
Люся. Мама, что здесь такое?
Рахиль. Люсинька, зайди в квартира. Может, должны бросить камень.
Дуня. Вот хулиганы… Рахиль, иди сюда.
Рахиль. Это к Стаське приходили? Надо написать в милицию.
Макар Евгеньевич. Попересажают их скоро и отправят на Донбасс шахты восстанавливать.
Злота (Рахили).Пошли Вилю домой.
Рахиль. Как я его пошлю, если он мне говорит: оторвись! (Спускается вниз.)Ну, Дуня, ты слышала, как я ругалась с Бронфенмахером? Он хочет пробить стенку, устроить себе дверь ко мне на кухню и носить через меня помои… Что ты скажешь, он имеет право?
Дуня. Тебе нужен в дом мужчина.
Рахиль. Но где я возьму мужчина, Дуня? Мне сорок лет. Молодой на мне не женится, а старый зачем мне? Чтоб он, извините за выражение, мне в кровати навонял…
Дуня (смеется).Но у тебя ведь в доме молодая невеста.
Рахиль. Где же взять хороший жених? Ты же знаешь, Дуня, Рузичка у меня не тяжелая на голове… Я имею в виду, что это мой ребенок. (Всхлипывает.)Я осталась с детьми в тридцать семь лет. Я член партии с двадцать восьмого года. Мой муж погиб на фронт… Так теперь этот подлец Бронфенмахер хочет носить через моя кухня помои…
Дуня. Ты Тайберов знаешь?
Рахиль. А что, я не знаю Тайберов? Они жили до войны в нашем доме по Белопольской… Вы жили на первый этаж, я на второй этаж, а они жили над аптекой… Они из Одесс, но перед войной приехали в Бердичев.
Макар Евгеньевич. Совершенно верно, они одесситы.
Рахиль. Отец фотограф.
Макар Евгеньевич. Совершенно верно.
Рахиль. У них было двое сыновей — Миля и Пуля… Миля перед войной женился, а Пуля я не знаю, где теперь.
Дуня. Пуля пропал в войну… Он же на русского похож. Говорят, его в Германию отправили, и где он, неизвестно. А Миля с женой развелся… Бывает неудача… Парень хороший, не раненый. Он в войну на Урале работал. По специальности тоже фотограф, как отец. С отцом вместе в фотографии работают они на Лысой горе в воинской части. Там они имеют неплохо.
Макар Евгеньевич. Каждый солдат на фотокарточку денег не пожалеет. По себе помню.
Рахиль. Но ведь моей Рузичке семнадцать лет.
Дуня. А Миле тридцать один. В самый раз. Ты знаешь, сколько у Тайберов есть денег? Если взять нас всех на вес и поставить мешок с их деньгами, так мешок перевесит.
Рахиль. Ой, что тебе сказать, Дуня? Если б я удачно выдала Рузичку замуж, мне бы стало светло в глазах.