Шрифт:
Пролог
Государственный Секретарь США подперла ладошкой свою дряблую щечку и вперилась глазенками в начальника оперативного управления департамента. Молодой дипломат разложил бумаги на кофейном столике и преданно посмотрел на Олбрайт. С этой чешкой следовало вести себя крайне осторожно и предупредительно. Заметив малейшие признаки непочтительности, закомплексованная мадам делала все, чтобы выжить неугодного сотрудника из аппарата Госдепа.
Не спасало даже заступничество сенаторов.
С неугодными Мадлен расправлялась без затей. Находила или придумывала компромат, проявляла дьявольскую хитрость и натравливала на жертву всех остальных сотрудников, не гнушаясь даже прямым подлогом. По отношению к мужчинам Госсекретарь особенно любила использовать тактику обвинения их в сексуальных домогательствах. Не к себе, естественно, а к гораздо более молодым и привлекательным сотрудницам. Ибо сексуально домогаться самой Олбрайт мог либо о о очень озабоченный слепец, проживший без женщин лет десять, либо извращенец геронтофил. Да и то вряд ли...
– Докладывайте, – скрипнула мадам.
– Пришли обобщенные данные по Беларуси, – начальник оперативного управления кашлянул, – напряжение общего фона пока недостаточно. Эксперты посчитали математическую модель процесса и пришли к выводу, что наш посол в Минске переоценивает возможности оппозиции. После выключения из активной игры экс председателя Центризбиркома Гончара и бывшей главы Центробанка миссис Винниковой наши друзья потеряли примерно тридцать процентов своего влияния. Особенно это видно в сфере бизнеса. Местные коммерсанты сворачивают финансирование и «Хартии 98», и центра «Запад Восток», и «Белорусской Правозащитной Конвенции», и «Ассоциации Молодых Политиков». Такое впечатление, что они договорились между собой...
– Кто договорился?
– Бизнесмены. Недавно в Витебске прошел экономический форум. Мы как то не обратили на него внимание из за сугубо местного состава участников и гостей и не проконтролировали должным образом. Лояльная нам пресса была занята другими проблемами, и мы не получили с форума ни одного репортажа. Но именно с этого момента стало происходить нечто негативное... Мистер Богданкович уже встречался с нашим послом Спекхардом и изложил ему свое видение проблемы.
– И в чем оно заключается?
– Мистер Богданкович считает, что Лукашенко строит фашистское государство. Он особо подчеркивает данные о недавней беседе диктатора с русским Секретарем Совета Безопасности.
– Но при чем тут форум бизнесменов?
– Наши друзья видят прямую связь. На форуме было несколько коммерсантов из Санкт Петербурга. Секретарь русского Совбеза – уроженец этого города и мог сориентировать своих земляков на постановку определенных условий белорусам. В обмен на выгодные контракты...
– Это очень зыбко, – сказала Госсекретарь, – все смешано в одну кучу. Бизнесмены, Секретарь Совбеза, фашизм и трудности наших друзей. Нет прямых связей, за которые можно ухватиться.
– С точки зрения аналитиков, косвенные связи есть.
– Я бы предпочла более обоснованные схемы. Наша основная цель – уничтожение режима и переключение интересов Беларуси с востока на запад. Мистеру Богданковичу следует заниматься своим основным делом, а не политическими прогнозами.
Мадлен отдавала себе отчет в том, что Богданкович и иже с ним представляют собой всего лишь шайку мелких подонков, не способных на серьезный поступок. Но приходилось работать именно с ними. Волевые и успешные в жизни люди не соглашались на сотрудничество с эмиссарами Госдепа. А Богданковичи, Литвиновичи, Копыловы, Бухвостовы, Шереметы, Федуты и прочие, хоть и выпрыгивали из штанов в надежде услужить дядюшке Сэму, серьезного влияния на умонастроения белорусского общества не оказывали.
Перспективными были лишь крупные государственные чиновники. В их руках реальная власть. Правда, Лукашенко стремится все контролировать, но он не Господь Бог, так что половина из задуманного в недрах Государственного Департамента, ЦРУ и европейских спецслужб все же реализуется. Половина лучше, чем ничего.
К тому же скоро о Лукашенко можно будет забыть.
Мертвецы не ставят палки в колеса.
Олбрайт улыбнулась.
– Вы наметили гранты для СМИ на ближайшее полугодие?
– Да, – дипломат достал список, – газеты «Ратуша», «Культура», «Европейское время» и «Брестский курьер», журналы «Полымя», «Маладосць» и «Мастацтва». Из радиостанций, естественно, «Свабодная Беларусь». Выделены также именные гранты.
– Кому конкретно?
– Шеремету, Марковичу, Базану, Каминскому, Комаровой, Букчину, Сачанке, Габрусевичу, Правдину, Веревкину, Законникову... Всего одиннадцать человек.
– В прошлом году, по моему, их было больше...
– По просьбе Карлоса Шермана мы оставили запас для его детища.
– А а, это правильно, – кивнула Мадлен. Карлос Шерман возглавлял белорусское отделение ПЕН клуба и свежеобразованную «антифашистскую комиссию». Под крылом писательской организации он собрал сотню прожженных графоманов, от прочтения опусов которых волосы вставали дыбом. Рассказы и повести были густо сдобрены педофилическими комплексами, примитивным и грязным матом и тягой авторов к злоупотреблению дешевыми наркотиками и алкоголем. Банда колющихся и пьющих «Набоковых» заваливала литературные журналы грудами новелл и эссе, а отказ от выпуска «гениальных произведений» в печать воспринимался как «происки проклятого тирана», якобы рассадившего повсюду своих цензоров.
«Антифашистская комиссия» являла собою очередной пассаж немного придурковатого, как и положено непризнанному гению, Шермана вкупе с педерастом кинорежиссером Юрием Хащеватским, прославившимся на Западе своим фильмом «Обыкновенный президентишка». В нем глава государства был изображен злобным уродцем, в детстве мучившим кошек и пришедшим во власть исключительно по дурости белорусского народа. Никакой смысловой нагрузки сей «киношедевр» не нес, однако европейской и американской общественности понравился. Ибо отвечал веяниям времени. Хащеватский обрел известность, а вместе с ней и возможность встречаться с манерными мужчинками из числа западной культурной элиты. В Германии он впервые в жизни переспал с двумя неграми сразу, о чем взахлеб рассказывал на творческих вечерах для узкого круга таких же гомиков, как и он сам.
Первым делом «борцы с фашизмом» скорешились с националистами из соседних Латвии и Литвы. Со стороны это выглядело немного странно, так как прибалтийские партнеры в открытую оправдывали Гитлера, отмечали дату образования батальонов СС и призывали к геноциду евреев. Но Шермана и Хащеватского сие не смущало. Для них достаточным поводом к дружбе с прибалтами был факт ненависти литовцев и латышей к Батьке. А на остальное можно закрыть глаза. В общем и целом «антифашисты» исповедовали принцип «против кого дружим».