Чтение онлайн

Человек наш замаскирован отлично, но Коломбо и в особенности его первый советник Тэд Валенти будут землю носом рыть. Они будут подозревать всех и каждого. Он не то что рентгеном всех просветит — вывернет каждого наизнанку и своими руками перещупает. А наш человек должен избегнуть подозрений. А это нелегко. Мало того, он передал нам еще месяц тому назад, что Валенти стал относиться к нему с некоторой подозрительностью. Короче говоря, перед нами три пути. Первый — ничего не делать, а, сложив руки на груди, ждать, пока Валенти не докопается до чего-нибудь и погубит нашего человека. Второй — дать команду нашему человеку немедля сматывать удочки из Пайнхиллза. Не говоря уже о том, что мы лишаемся ценной информации, мы ставим под угрозу само существование нашей семьи, потому что, если оценивать объективно, семья Коломбо раза в два сильнее нас и богаче. Если до сих пор он еще не сделал попытки начать против нас тотальную войну, то можешь не сомневаться, он сделает это, когда сочтет выгодным. И мы будем почти беззащитны без разведки.

И, наконец, третий путь. Мы можем попытаться подсунуть Коломбо дезинформацию, сбить его со следа, назвать ему совсем другую фамилию и тем самым обезопасить и нашего человека и всю семью. Какой план ты считаешь наиболее приемлемым?

— Третий, — сказал Арт.

— И ты согласился бы участвовать в его исполнении?

— Да.

— Даже с риском для жизни?

— Да.

— А ты не знал, случайно, что в молодости Тэд Валенти пользовался чужим именем?

— Нет.

— Когда еще был толкачом в Скарборо, он называл себя Эдди Макинтайром… А Папочка сообщил мне, что вы, кажется, были знакомы…

— Почему вы не сказали мне об этом раньше, дон Кальвино? — спросил тусклым, сонным голосом Арт. Голос был маскировкой. Арт уже давно научился скрывать свои чувства. И теперь, когда сердце у него дернулось и понеслось, словно спринтер, куда-то вперед, он по-прежнему сохранял спокойствие. В нем было два человека. Один — внутри — корчился под грузом воспоминаний, которые нахлынули на него при упоминании Эдди Макинтайра. Другой — внешний — и мускулом не повел.

— Потому что сделать раньше что-либо было нельзя, а вбивать своим людям гвозди в сердце я не люблю. — Дон Кальвино пожал плечами. — Теперь другое дело. Слушай внимательно. Представь себе, что ты поссорился с кем-либо из нас. Не просто поссорился, а даже убил кого-нибудь. И даже успел бежать. Ну, скажем, в Скарборо. И наши люди попытались бы тебе отомстить там, но у них не вышло бы. Представь далее, что ты в опасности. Друзей у тебя там нет. Ты идешь в полицию и просишь защиты. Они там не дураки, они понимают, что если член чужой организации ищет защиты у полиции, он хочет познакомиться с хозяином полиции. Ведь как и у нас здесь, в Уотерфолле, вся скарборская полиция сидит фактически на содержании организации. Сказать, что полиция подчиняется Джо Коломбо, было бы, конечно, преувеличением. Эти людишки в синей форме понимают, что, попади они в полное подчинение такому скопидому, как глава скарборской семьи, не то что не заработаешь, половину своих денег отдавать придется. Так что точнее будет сказать — они сотрудничают.

Итак, полиция сообщает о тебе в Пайнхиллз, и кто-нибудь оттуда, естественно, выражает желание побеседовать с тобой. Скорее всего, это будет сам Джо Коломбо и его сын. В таких делах они доверяют только себе. Всего, что происходит тут у нас, в Уотерфолле, ты, конечно, знать не можешь, ты ведь всего лейтенант, хотя и приближенный к старому Кальвино, Ты даже командовал нападением на конвой. Точно ты не знаешь, но слышал намеки, будто в Пайнхиллзе кто-то работает на семью Кальвино. Нет-нет, кто именно, ты даже представления не имеешь, Вот разве что…, ты вспоминаешь, будто слышал раз, скажем в разговоре между мною и Папочкой, упоминание о каком-то человеке. Смысла фразы ты не понял. Ты будешь ждать до последнего. А когда старик Коломбо выдоит тебя досуха и все-таки не будет удовлетворен и будет все допытывать, не помнишь ли ты чего-нибудь еще, хоть чего-нибудь, что помогло бы ему, ты вспомнишь. Ты вспомнишь, как совсем недавно Папочка позвал тебя к себе, и, когда ты входил, ты услышал, как он разговаривал со мной. Я спрашивал его: «А не слишком часто он бывает у нее?» А Папочка засмеялся в ответ: «Он у нас человек пунктуальный. Два раза в месяц». Ты сможешь запомнить эти две фразы?

— Да, — кивнул Арт.

— Больше, хоть режь, ты ничего не помнишь. Можешь, конечно, рассказывать обо мне, Папочке, других — это они и так знают. Главное ты уже сделал. Они кинутся проверять, кто из окружения главы семьи ездит к знакомой дважды в месяц. И можешь не сомневаться- найдут. Это уж точно — найдут. И, как ты можешь догадаться, этим человеком окажется Эдди Макинтайр, он же Тэд Валенти. Конечно, старику будет трудно сразу поверить, что его ближайший помощник предатель, но что делать… Старик — реалист. Иначе он не был бы главой семьи.

Агент наш, имя которого мы тебе даже не называем, чтобы ты при любом нажиме не назвал его, будет в безопасности, а твой старинный приятель получит уда-вочку на шею или пулю в лоб… Так как, Арти-бой? Ты согласен?

— Да, дон Кальвино.

— Идея тебе понятна?

— Да.

— Тогда Папочка изложит тебе детали…

Арт сидел один за столиком, положив подбородок на ладонь. Бармен нажал кнопку автомата, и легкая грустная мелодия старинной песни заскользила вдоль обшитых темными дубовыми панелями стен. В стакане с янтарным виски таяли кубики льда, но лень было даже изменить позу, не то что поднять стакан.

Песенка сжимала сердце. Чего-то было бесконечно жаль, что-то потерялось безвозвратно, осталось где-то позади, там, куда уже никогда не вернешься. Ощущения эти были странны для Арта, потому что за последние одиннадцать лет он научился ни о чем не жалеть, ничего не вспоминать, ни о чем не мечтать. Так было легче. Так было проще жить. Прошлого не было. Оно было отсечено, и культя даже не саднила. И хотя людям с ампутированными конечностями они часто снятся по ночам, Арт отучил себя от таких снов. Прошлого не было. Не было никого и ничего. Жизнь началась здесь, в Уотерфолле.

И вот сейчас, вынырнув из прошлого, Эдди Макинтайр снова за шиворот подтащил его к проклятым координатам Скарборо. Отец на лестнице. Шприц в руке. Мери-Лу с одной туфлей.

Через столик от него Папочка, блаженно зажмурив глаза, покачивал головой в такт мелодии, и лоснящиеся его чудовищные щеки плавно колыхались в медленном танце. Обычно шумливый, Сардж Колла, сидевший за его столом, тоже притих и задумчиво смотрел перед собой невидящим взглядом.

Патрик Кармайкл, такой же лейтенант, как и Арт, был уже пьян. Глаза его были налиты кровью, лицо побагровело, но пока он еще не начал шуметь, его никто не трогал. Внезапно он встал и, покачиваясь, подошел к столику Арта. С минуту он постоял, с пьяной сосредоточенностью разглядывая его, потом спросил, тихо и почти ласково:

— Ты, говорят, выгнал Конни?

«Что это, — подумал Арт, — всерьез он или это так задумано? Папочка ведь не сказал мне заранее, с кем я должен буду поссориться. Как он сказал? Чтобы не лишать сцену непосредственности…»

— Да, — сказал Арт.

— Почему?

— А тебе что за дело? — Арт почувствовал поднимавшееся в нем раздражение. По сценарию это идет или не по сценарию, но его-то какое собачье дело?

Кармайкл задумчиво пожевал нижнюю губу, прищурил глаза и так же тихо, но уже менее ласково сказал: