Белое перо

Все права защищены законом. 

Автор не дает разрешение на воспроизведение и копирование этой книги в любой форме и любыми средствами (электронными и механическими, включая фотокопирование, магнитную запись или иные средства копирования и сохранения информации) для целей, связанных с извлечением прибыли. 

В случае цитирования отдельных фрагментов или всего текста обязательно указывается авторство и проставляются все необходимые обозначения.

Данная история написана с юмором и исключительно ради смеха. Описанные действия, персонажи и диалоги персонажей не ставят своей целью оскорбить кого-то или что-то, не призывают к повторению действий персонажей. Все действия и персонажи являются авторской вселенной (читай – выдумкой от начала и до конца). 

Все совпадения случайны. Главная цель истории – найти добро в своей душе.

Когда в темный и грязный переулок вошел странный мужчина в не менее странном наряде, два паренька переглянулись друг с другом и синхронно улыбнулись. Улыбнулись жесткими и злыми улыбками, после чего направились в сторону незнакомца, который рассеянно вертел головой, рассматривая обшарпанные и покрытые граффити фасады домов. Они, подойдя ближе, замерли, склонив головы, и внимательно осмотрели мужчину, почему-то не обращавшего на них внимания.

Незнакомец и впрямь был странным. Чего только стоил его наряд, больше походящий на старинные рельефные доспехи, выкрашенные черной матовой краской. Из-за плеча мужчины выглядывала рукоять меча, обтянутая черной кожей. Незнакомец слабо покачал головой, посмотрев на один из шедевров уличной живописи, изображавший женщину в неглиже с баклажаном в причинном месте, после чего перевел взгляд на подошедших к нему пареньков.

– Добрый вечер, – улыбнулся мужчина, сверкнув темными глазами. – Не подскажете, как мне попасть на вокзал?

– Ну, считай, что ты на него и попал, – хмыкнул один из парней – высокий и чуть сутулый. Он улыбнулся в ответ, из-за чего стало видно, что зубов у него явно недостает. Второй, чуть пониже и покрепче, лающе рассмеялся, оценив остроту друга.

– Замечательно, – ответил мужчина. – В таком случае, я хотел бы приобрести билет до Пршибрама [1] .

– Сейчас приобретешь. В один конец, – ответил ему второй и снова рассмеялся, заставив мужчину поморщиться.

– Какой же отвратительный смех, – сказал он, помассировав виски тонкими пальцами. – Будто помесь шакала и гиены. Но каждый человек уникален, правильно? Вот на уникальность и спишем.

– Не понял, – нахмурился первый. – Ты его, что, оскорбил сейчас?

– Нет. Озвучил собственное мнение. На него, насколько я знаю, не принято обижаться.

– Не, не принято, – сказал второй и достал из кармана небольшой нож, тускло блеснувший в слабом лунном свете. – Принято пузо вспарывать.

– О! Так вы грабители, – просиял мужчина, заставив хулиганов переглянуться. Он кивнул, словно подтверждая свои слова, а потом еще раз обвел переулок рассеянным взглядом. – Стоило бы сразу догадаться. Эта речь, она не меняется веками. Так было в Иудее, во Франции, глупо считать, что и в другом временном отрезке что-то поменялось.

– Ты чего несешь? – тихо спросил первый. Мужчина слабо улыбнулся, услышав в его голосе угрозу.

– Рассуждаю. За неимением достойного собеседника, я вынужден рассуждать сам с собой.

– Кажется, сучий сын нас тут оскорбляет, Янек, – сплюнул второй и, оскалившись, наклонил голову. – Наверное, он из этих идиотов, что по лесам с железками носятся. Нажрался грибов и несет теперь херню.

– Да и плевать, – покачал головой Янек, тоже доставая из кармана складной нож. – Короче, дядя. Снимай свой костюм из консервных банок и вытаскивай бумажник. Не знаю, где он у тебя хранится, но мы не брезгливые.

– Я не ношу бумажник. Мне это ни к чему, – ответил мужчина.

– Все носят бумажники, но мы проверим, – буднично ответил первый. – Снимай металлолом и складывай его в кучу. Наверняка в ломбарде что-нибудь да дадут. А режик себе на стену повешу. Ха!

– Это не металлолом, а мой доспех, – поправил его незнакомец. – А режик, как вы его назвали, – мой огненный меч. Я бы с радостью дал его вам, чтобы посмотреть, как обуглятся ваши руки, а кости превратятся в труху, но это слишком легкое наказание для грешников.

– Эт мы-то грешники? – хохотнул второй. Янек тоже ехидно усмехнулся, а потом вздохнул, когда не увидел на лице мужчины намека на шутку.

– Ну, грешники, и что? Жизнь такая, дядя. Последний раз повторяю. Снимай железки и чеши отсюда, пока в бочину не пырнули.

– Пожалуй, откажусь, – усмехнулся мужчина и сделал шаг вперед так, чтобы кончик ножа хулигана уткнулся ему в грудь с глухим стуком. Он строго посмотрел на Янека, а тот сглотнут тягучую слюну, когда увидел глаза незнакомца. Они были не черными, а темно-красными и с каждым последующим словом разгорались все сильнее. Янек вдруг понял, что не может пошевелить ни одним мускулом, и его бросило в пот. Липкий и холодный. Мужчина увидел это и улыбнулся.

– Как ты это сделал? – потрясенно спросил хулиган, тщетно пытаясь дернуть рукой.

– Я вижу тьму в ваших душах, – ответил незнакомец, и в его глазах забегали веселые искорки зарождающегося пожара. – Тьму, которая почти пожрала их, подобно голодной твари. В ваших душах нет света. Есть только страх. Страх перед наказанием. Вы гадали, каким же оно будет – ваше наказание. Так посмотрите ему в глаза…

Янек застонал, когда в голове возникло чудовищное давление, от которого перед глазами пошли красные круги. Он тщетно пытался дернуться, но давление лишь росло, громко пульсируя где-то внутри, как и голос незнакомца. На секунду Янек даже пожалел, что встал у него на пути, а потом мысли испарились, как от прикосновения к мокрой тряпке горячего утюга. И на замену им пришли образы. Давние образы, которые Янек так отчаянно пытался скрыть от самого себя.

– Зачем ты это сделал, сынок?

– Моя жизнь стоила ста крон?

– Почему ты забрал маму? Почему не остановился, когда она просила?

Янек взвыл, когда увидел перед собой лица. Лица тех, кого он тщетно хотел забыть. Лица тех, чьей кровью он напоил дешевый нож. Бледная старушка с заплаканными глазами. Янек помнил её. Помнил, как выхватил у неё сумку, но старая гарпия крепко держала потертую кожаную ручку, и ему пришлось отмахнуться ножом. Она была первой. Янек долго блевал в том переулке, прикасаясь влажной рукой к шероховатой штукатурке дома и смотря на старушку.