Шрифт:
ЕВГЕНИЙ СТЕПАНОВИЧ КОКОВИН
БЕЛОЕ КРЫЛО
ПОВЕСТЬ
Парусные гонки - спорт смелых и сильных, мужественных и решительных людей. Кроме того, это и красивейшее зрелище. Представьте широкую реку, залив или море. И маленькие изящные суденышки под огромными парусами, стремительно несущиеся от одного поворотного знака к другому, а потом - к заветной цели, к финишу. Победит тот, кто искуснее владеет парусом, кто тоньше чувствует ветер, его малейшие изменения и капризы. Победит тот, у кого больше опыта и знаний, мастерства и сноровки.
В новой повести Евгения Коковина "Белое крыло" рассказывается о наших яхтсменах, самозабвенно влюбленных в этот романтический спорт. Но не только о белокрылых яхтах, упорных тренировках, увлекательных прогулках и состязаниях ведет разговор писатель. Усложненные жизненными событиями взаимоотношения героев, их переживания и поступки составляют сюжетную основу повести.
На берег радостный выносит
Мою ладью девятый вал.
А. С. Пушкин
Я солнцу и ветру отдал мои паруса.
Уолт Уитмен
Праздники бывают разные, но, должно быть, на всем белом свете нет ничего более радостного, яркого, фееричного, чем праздник на воде.
На таком празднике - два неба: настоящее и отраженное в ясных глубинах реки или моря. На таком празднике у каждой одномачтовой яхты - два больших паруса-грота, у каждой чайки - четыре крыла. Вы на водном празднике - и вы уже в сказке. И огромный наш мир покажется вам еще огромнее, светлее и счастливей.
Хорошо, если поблизости играет море. Может быть, тогда в легко-пенистом шуме прибоя вы услышите праздничную песнь под веселые гусли Садко или меж белоголовыми гребнями волн увидите воинственное сверкание трезубца Нептуна. И вас навестит прекрасная мечта о путешествии за тридевять земель, в дальние страны, может быть, на остров Свободы, в страну Фиделя Кастро, а может быть, в Индию, в Египет или на Север, в высокие широты Арктики.
А если нет моря?.. В детстве и в мечтах любая лужица превращается в океан. И бумажный парус на самодельном игрушечном кораблике - это уже мир штормовых морей и озер.
И все-таки обидно сознавать, что есть на нашей Земле люди, живущие едали от моря, от озер и рек. Они, эти люди, лишены одной из самых больших наших радостей. Ведь такое великое счастье - слушать плеск волны, плыть на катере, на яхте, хотя бы на крошечной плоскодонке или на плотике, купаться, плавать, нырять, ловить рыбу. Великое счастье - жить у воды!
Сегодня - праздник. Далеко за молом на летучем старте белеют треугольники яхтенных парусов. Все готово к началу парусных гонок - Большой весенней регаты.
Солнце, с утра бледное и застенчивое, сейчас уже поднялось высоко. Оно стало даже насмешливым и дерзким и снисходительно, словно похохатывая, рассыпает по реке монетную мелочь блесток. Легкому юго-западному ветру на реке тоже раздолье. Ему есть чем поиграть - всюду пестрят флаги расцвечивания. Своды флагов и вымпелов - над яхт-клубом и над бесчисленными судами.
Здание яхт-клуба, раскрашенное в самые веселые цвета, увенчанное башенками, мачтами и флагштоками, издали кажется уютным птичьим гнездом, заботливо свитым на высоком берегу. Просторная веранда переполнена и тоже пестрит яркой расцветкой спортивных костюмов, маек и девичьих платьев. Здесь все молодо, шумно, может быть, чуть легкомысленно. Но зато все дышит здоровьем, силой, играет красотой мускулов, ранним весенним загаром и улыбками. Шляпы, кепки и галстуки вытеснены на проспекты, перчатки оставлены в плащах и на полкал шифоньеров, рукава закатаны выше локтей.
Оркестр вдруг умолк. И звон медного колокола с судейского судна, литой, ясный, как сама чистопородная медь, без трещинки, без раковины, прозвучал над гаванью.
Звон меди рассыпался по большой реке и слился с солнечным серебром ряби на пологих волнах. Он взлетел к легким перистым облакам, помчался с запоздалыми птицами к морю, а в городе вдребезги разбился об асфальт и булыжники пыльных и шумных улиц.
Ольга Андреевна Вишнякова стояла на веранде яхт-клуба у парапета и с беспокойством смотрела в ту сторону, где на старте белели паруса яхт. Это была высокая и красивая, но уже немолодая женщина с большой прической - венком из туго сплетенных кос. Там, на старте, на одной из яхт, готовится к стремительному рывку ее сын, ее Юрка.
При звоне колокола она заметно вздрогнула и вдруг вспомнила хрустальную вазу, разбитую в самый несчастный день ее жизни.
– Хрусталь, - чуть слышно сказала она.
Рядом с Ольгой Андреевной стоял ее брат, тоже высокий, блондинисто-седой мужчина с усталым лицом.
– Почему ты вспомнила о хрустале?
– спросил Илья Андреевич, взглянув на сестру.
Она ответила не сразу. С судейского судна неторопливо поднялась в небо зеленая ракета. Соревнования начались. Круто накренив паруса, яхты ушли, и теперь нужно было ждать.
– Почему хрусталь?
– повторил Илья Андреевич.
– Все то же, старое, - сказала Ольга Андреевна.
– Я разбила вазу в тот день... когда пришли с обыском. Ты помнишь, Володя подарил ее мне с цветами перед свадьбой.
– Хрусталь, - Илья Андреевич усмехнулся.
– Я не привык к роскоши. Идиллии тоже не по мне...
– Причем тут роскошь?!
– возразила Ольга Андреевна.
– Это дорого мне всегда!
– Хрусталь наполняют благородными винами. А мне достаточно граненого стакана с ее сиятельством. Она надежнее!
– Илья, переставь, прошу тебя! Подумаем лучше о Юрке. Пусть на первой гонке у него будет не первое место, но хотя бы в первой тройке.
– Нет, не согласен!
– рассердился Илья Андреевич.
– Только первое! Он сам конструировал и строил "Диану", а это многое значит, поверь моему опыту судостроителя. Хорошо, если бы скрипачи-музыканты сами мастерили скрипки. Я знаю водительские способности Юрия, а яхта его не подведет. В "Диане" вся его любовь! И это дает ему уверенность.