Чтение онлайн

— Подождем открывать, пока не явятся все гости, — сказала она и положила подарок Джонсонов на свободное место под елкой.

Звонки в дверь пошли один за другим; число гостей все увеличивалось, приветствия и смех становились все громче, воздух наполнился запахами рисовой пудры, духов и одеколонов, рома и разных пряностей. Жара в доме и обязанность хозяина наливать и разносить бокалы довели Чарльза до того, что он взмок от пота. А кожа Беллилии цвета слоновой кости оставалась такой же свежей и прохладной, как белая роза, которую она прикрепила себе на грудь.

Эта роза была из букета, подаренного ей их новым другом и соседом Беном Чейни.

— Вы слишком добры, — сказала Беллилия, протягивая Бену обе руки, и улыбнулась так, чтобы снова были видны ямочки на щеках. — Вы просто меня избалуете своим вниманием.

— Избаловать вас? Это невозможно! — воскликнул Бен.

Чарли и Бен обменялись рукопожатием.

— Счастливого Рождества.

— Рюмочку?

— Ну что ты, Чарли, — вмешалась Беллилия. — Ты же знаешь про Бена и про настойку.

Оба мужчины рассмеялись. Беллилия произнесла это так, будто Бен и яблочная настойка были старыми любовниками. Пока Чарли наливал Бену рюмку, Беллилия поднесла ему блюдо с закусками. Он выбрал крекер с сырной пастой.

— Вы сделали это из овечьего сыра, — отметил он с некоторым самодовольством. — Теперь я знаю, что вы думали именно обо мне.

— Она думает обо всех, — похвастался Чарли.

К шести часам гости уже насытились и едой, и напитками, и поздравлениями, и сплетнями, а женщины — и изучением праздничных нарядов друг друга. Беллилия предложила Чарли достать из-под елки и распечатать рождественские подарки. Для нее это было главным событием вечера: она ждала его с нетерпением и радостным предвкушением, как любопытный ребенок.

— Все уже здесь, кроме Эллен, но, раз она не смогла явиться вовремя, я не вижу причины, почему все остальные должны ждать, — сказала она мужу.

— Может, она задержалась на работе.

— В рождественский вечер?

— Но ты ведь знаешь, что газеты печатаются и в этот день.

Беллилия внимательно огляделась, пытаясь определить настроение своих гостей.

— Хорошо, дорогой, мы подождем еще немного.

Их разговор случайно подслушал доктор Мейерс.

— Если под елкой есть подарок и для меня, я хотел бы получить его сейчас. Мне ведь скоро возвращаться в больницу, а сначала придется отвезти домой мамочку.

— Ну, знаешь, папочка, — изобразив возмущение, воскликнула его жена. — Почему ты думаешь, что кто-то станет делать рождественские подарки такому старому ворчуну, как ты?

Беллилия взглядом пыталась добиться согласия Чарли. Он видел, что ей очень хочется поскорее распечатать пакеты, и решил сдаться, как сдается отец, во всем потакающий своим детям.

— Открой сначала свои, — предложил он.

— Это будет несправедливо. Ведь я хозяйка, и мои пакеты надо открывать последними.

В спор вступил судья Беннет, предложив такую очередность: сначала открывает свой подарок один из гостей, потом это делает Беллилия, за ней опять гость и т. д. Все согласились и поручили Чарли играть роль Санта-Клауса: доставать пакеты, читать надписи и вручать подарки тому, кому они предназначались. Чарли смутился, испытывая чувство неловкости: он по природе был застенчив и понимал, что актер из него никудышный. Однако, когда увидел, что его друзья проявляют гораздо больший интерес к подаркам, чем к исполнению им роли Санта-Клауса, напряжение спало и он даже стал отпускать шуточки.

Всех гостей удивила щедрость Беллилии. Они не привыкли к таким дорогим подаркам на Рождество. Даже самых богатых их них, чьи депозиты были надежно размещены в Нью-Йорке, в Нью-Хэвене и в Хартферд-рейлроуд-сток, с детства учили быть благодарными за такие рождественские подарки, как апельсин, пара перчаток, коробочка конфет и особенно за Библию или «Очерки» Эмерсона. Они, конечно, тоже принесли свои подарки хозяйке, ибо ее гостеприимство с угощениями в рождественскую ночь требовало в ответ вознаграждения. Однако ничто не могло сравниться с ее подарками гостям. Каждый получил свой пакет — и мужья, и жены. А какие роскошные безделушки! Все из нью-йоркских магазинов! Мешочки для табака из натурального шелка, портсигары с монограммами, пепельницы из чистой меди, чернильницы и пресс-папье с бронзовой ручкой, а также специальные дорожные чашки в кожаных футлярах.

Миссис Беннет, которая принесла хозяйке дома три тряпочные рукавички для горячих сковородок, купленные в августе на благотворительном церковном базаре и отложенные специально для Рождества, подсчитала в уме, во что обошлись Беллилии подарки гостям, и сказала ее мужу:

— Никто из нас, Чарли, не мог бы сравниться с расточительностью твоей жены. Не в наших обычаях хвастаться своим богатством, как это делают люди с Запада.

Слово «хвастаться» не умалило того удовольствия и радости, которые испытывала Беллилия при вскрытии принесенных даров. Страшная аккуратистка, она сегодня беспощадно срывала обертку с подарочных пакетов, швыряла на пол бумагу и золотые ленточки. Каждый подарок казался ей замечательным, а каждый даритель — щедрым. Чарли видел страстное воодушевление от получаемой ею необычной радости: сироту приняли в добрую, хорошую семью, беспризорную девочку впустили наконец в магазин игрушек.

Глаза Люси Джонсон сияли, когда Чарли вручал Беллилии пакет, обвязанный золотой тесьмой. Под оберткой была коробка с японскими иероглифами.

— От Вантайана, — громким шепотом произнесла миссис Беннет.

Кое-кто из женщин кивнул. Они тоже узнали манеру оформления покупки и удивились, почему Люси нужно было ехать за рождественским подарком для Хорстов в Нью-Йорк.

Беллилия вытащила подарок из коробки и подняла вверх, чтобы все видели. На подставке из слоновой кости сидели три обезьянки. Одна закрывала лапками глаза, другая — затыкала уши, а третья прикрывала рот.

— О, большое вам спасибо. Мне очень-очень нравится. — Беллилия поцеловала Люси Джонсон.

Миссис Беннет что-то шепнула своему мужу. Судья взглянул поверх очков на Уэллса Джонсона. Раздался бой настенных часов. Некоторые из мужчин достали из карманов свои часы, чтобы проверить время.

Люси стала объяснять, почему купила именно такой подарок. Эти три обезьянки напомнили ей Чарли.

— Меня?

— Не видеть никакого зла, не слышать его и не говорить о нем. Разве это не Чарли до мозга костей? Такая уж у него натура. Я говорила Уэллсу, что у Чарли самый сильный характер из всех мужчин, каких я знаю.

Уэллс Джонсон подошел поближе к судье Беннету. Прикрыв рот рукой, он шепнул:

— Люси хотела показать, как мы ценим дружбу Чарли. Он подкинул мне массу дел в этом году.

— Ну это вполне естественно, ведь его собственность растет в цене, — заметил судья, у которого был в залоге дом Джонсонов, и которой считал, что заслуживает объяснения их экстравагантной траты денег.

— Есть и еще кое-что, — намекнул Уэллс.

Сквозь очки в золотой оправе сверкнуло явное любопытство, но Уэллс хранил свой секрет, словно деньги в банке. Когда судья начал проявлять нетерпение, Уэллс тихо произнес: