Чтение онлайн

Ударим мистера Энрикеса наповал, подумала она.

— Можно, я побуду в нем еще немного, Куини?

— А мне, значит, торчать, здесь, пока вы не закончите, — кисло проговорила Куини.

— Да ладно тебе, старая карга, — сказала Рози и, взяв ее за руку, вытащила из гримерной. — Можешь для утешения глотнуть виски у Фредди.

Белла слегка опрыскалась духами, потом пустила несколько струй в воздух, поправила груди, чтобы они лучше смотрелись в сорочке Дездемоны, и, сев в кресло, стала расчесывать волосы.

В дверь постучали.

— Войдите, — произнесла она хорошо поставленным грудным голосом.

Когда она с улыбкой обернулась, лицо у нее вытянулось от изумления. Стоявший в дверях мужчина выглядел необыкновенно романтично: тонкие черты очень бледного лица, впалые щеки, черные горящие глаза и блестящие волосы цвета воронова крыла. Он был худощав и очень элегантен. Поверх смокинга на нем было наброшено великолепное меховое пальто золотистого цвета.

Какое-то время они молча смотрели друг на друга, потом он, слегка улыбнувшись, произнес:

— Можно войти? Надеюсь, я вас не побеспокою.

У него оказался приятный голос, говорил он негромко и медленно.

— Меня зовут Руперт Энрикес, — добавил он, как бы спохватившись.

— О, пожалуйста, входите, — Белла в волнении встала и увидела, что их глаза почти на одном уровне.

— Вы такая высокая, — заметил он с удивлением. — На сцене рядом с Отелло вы кажетесь совсем маленькой.

Смущенная Белла убрала с красного плюшевого дивана кучу одежды.

— Садитесь. Выпейте. — Она достала бутылку виски и пару стаканов. Ее злило, что у нее так дрожат руки. Стукнув бутылкой о стакан, она вылила в него чересчур много виски.

— Эй, поосторожнее, — сказал он. — Для меня это многовато.

Он долил стакан доверху водой из-под крана.

— Вы не против, если я закурю?

Она кивнула и с удовольствием заметила, что, когда он зажигал сигарету, руки у него тоже дрожали. Он не был таким уж невозмутимым, как показалось с первого взгляда.

Садясь, она столкнула на пол баночку с кремом. Оба кинулись ее поднимать, едва не столкнувшись при этом лбами.

Он посмотрел на нее и расхохотался.

— Похоже, вы так же нервничаете, как и я. Разве вы не привыкли принимать после каждого представления незнакомых мужчин?

Белла покачала головой.

— Я всегда боялась, что они разочаруются, увидев меня вне сцены.

— Разочаруются? — Он посмотрел на нее с недоверием. — Вы, должно быть, шутите.

Белла вдруг поняла, какой низкий вырез у ее платья.

— Цветы чудесные, — сказала она, краснея. — Как это вам удалось добыть такую прелесть посреди зимы?

— Опустошил оранжерею моей матери.

— Она не возражала?

— Не знаю. Она в Индии. Надеюсь, ее там проглотит какой-нибудь услужливый тигр, — сказал он, недобро улыбнувшись.

Белла хихикнула.

— Она вам не нравится?

— Не очень. А вы ладите с родителями?

— Они умерли, — бесстрастно ответила Белла и помолчала, ожидая обычных выражений сочувствия. Они не последовали.

— Вам повезло, — сказал Руперт Энрикес. — Хотел бы я быть сиротой: развлекайся сколько душе угодно и никого не бойся.

У него была забавная манера говорить: весьма ядовитые слова прозвучали совсем безобидно. Тем не менее, подумала она, он испорченный мальчишка. Он может быть и безжалостным, если пожелает.

Он взял со стола стакан.

— Сегодня вы играли даже лучше, чем обычно.

— Вам не надоело смотреть один и тот же спектакль много раз подряд?

Он усмехнулся.

— Это же не какой-нибудь фарс на Уайтхолле [3] . Единственное, из-за чего я так часто сюда прихожу, — это вы.

В дверь постучали.

— Черт! Надо непременно отвечать? — спросил он.

Это была Куини.

— Я мигом, — сказала ей Белла, а потом, обращаясь к Руперту добавила, — сожалею, но мне надо переодеться.

Он осушил стакан, встал и направился к двери.

— Я вот подумал, не могли бы вы как-нибудь поужинать со мной на следующей неделе?

Сегодня понедельник, подумала Белла. Не очень-то он увлечен, если может потерпеть еще целую неделю!

— Я очень занята, — сказала она, греша против правды.

— Что если во вторник?

— Во вторник вечером я работаю.

— Тогда в среду?

Она помедлила ровно столько, чтобы он забеспокоился, потом улыбнулась:

— Хорошо, это подойдет.

— Не думаю, что вам нравится опера.

— Обожаю оперу, — солгала Белла, твердо решив стоять на своем.

— Отлично. В следующую среду первое представление «Зигфрида». Постараюсь раздобыть билеты.

Уходя, он сказал:

— Сожалею, что мне пришлось знакомиться с вами таким неуклюжим способом, но я не знаю никого из ваших знакомых, кто мог бы представить нас друг другу, еще есть другой способ — это купить театр.

Только потом она поняла, что он шутил только наполовину. Семейство Энрикесов могло бы, не моргнув глазом, скупить все театры Лондона.

Ровно в половине седьмого вечером в среду он приехал за ней.

— Вы смотритесь великолепно, — сказал он, обходя ее кругом.

— Вы тоже выглядите неплохо.

На нем был темно-серый костюм с красной шелковой рубашкой.

— Вам нравится? — он был польщен. — Мой портной закончил его только в понедельник, поэтому я и не мог пригласить вас на прошлой неделе.

Снаружи их ждал «астон-мартин». Из стереопроигрывателя неслась музыка, обогреватель был включен на полную мощность. Когда они тронулись, Белла незаметно опустила стекло. Ей не хотелось, чтобы от духоты у нее раскраснелось лицо.