Чтение онлайн

— Очень смешно, Энди!

Белинда уже почти затерялась среди гостей, и я поспешил за ней.

— Ну серьезно, Джереми! Ты никогда не говорил мне, что тебе нравятся дети. Вот это я и хотел бы узнать.

— Энди, спроси у Джоди. Джоди знает все.

Неожиданно я заметил в толпе профиль Алекса.

— На двенадцатом этаже этого самого отеля, — говорил Алекс, — и она была действительно прелестной девчушкой, звали ее Вирджиния Рэйпп, а Арбакл, конечно, прославился своими пьяными…

Черт бы меня побрал, где же Белинда?!

В эту минуту Алекс повернулся и заметил меня. Я приветственно махнул ему рукой. Но я потерял Белинду.

— Мистер Уокер! — неожиданно услышал я ее шепот.

Вот, оказывается, она где. Спряталась в небольшом коридорчике. Но тут меня опять кто-то ухватил за рукав. Голливудский обозреватель, которого я не переваривал.

— Джереми, как там насчет мультика? Договорился со студией Уолта Диснея?

— Похоже, что так, Барб. Спроси у Джоди. Она все знает. Хотя, возможно, это будет не Дисней, а «Рейнбоу продакшн».

— Видел ту хвалебную статейку в утреннем номере «Бэй бюллетин»?

— Нет.

Белинда повернулась ко мне спиной и пошла прочь, низко опустив голову.

— Ну, полагаю, проект мультфильма — мертворожденное дитя. Они считают, что с тобой тяжело иметь дело. Ты все норовишь научить их художников рисованию.

— Ошибаешься, Барб. — «Да пошел ты, Барб!» — Тем более мне плевать, что они будут делать.

— Какая сознательность! Честный художник.

— Я именно такой и есть. Книги — это навсегда. Пусть берут себе кино.

— За хорошую цену, как я слышал.

— Почему бы и нет, хотел бы я знать! Барб, но зачем ты тратишь на меня свое драгоценное время? Ты ведь можешь скармливать читателям свою обычную ложь, не пытаясь узнать у меня правду.

— Джереми, похоже, ты слегка перебрал и тебе не стоит участвовать в публичных мероприятиях.

— В том-то и дело, что я слишком трезвый. Вот в чем проблема.

Если я сейчас повернусь к ней спиной, она исчезнет.

Тут Белинда внезапно схватила меня за руку и потянула прочь. Спасибо тебе, дорогая. Мы прошли по коридору, куда выходили две смежные ванные комнаты, а еще спальня с отдельной ванной. Дверь в спальню была открыта. Неожиданно я поймал устремленный туда взгляд Белинды. Потом она подняла на меня глаза — потемневшие и обманчиво взрослые за красноватыми стеклами. Передо мной стояла вполне зрелая женщина, если бы не розовые, как леденец, губы.

— Послушай, я хочу, чтобы ты мне верила, — произнес я. — Хочу, чтобы ты верила в искренность моих намерений…

— Относительно чего? — поинтересовалась она, продемонстрировав ямочки.

Мне ужасно захотелось поцеловать ее в шею.

— Я собираюсь нарисовать твой портрет, — объяснил я. — Правда-правда. Я хочу, чтобы ты пришла ко мне домой. И только. Клянусь тебе. Я часто использую натурщиц, причем всегда обращаюсь только в респектабельные агентства. Мне хочется тебя нарисовать…

— Почему я не должна вам верить? — улыбнулась она. Мне даже на секунду показалось, что она вот-вот захихикает, совсем как тогда в лифте. — Мистер Уокер, я знаю о вас все. Я выросла на ваших книжках.

И с этими словами, взметнув клетчатой юбкой и обнажив ногу выше колена, она вошла в открытую дверь спальни.

Я проскользнул туда следом за ней, стараясь держаться чуть поодаль. Волосы у нее спускались ниже лопаток.

Шум вечеринки здесь сразу стих, а воздух казался гораздо прохладнее. Зеркала во всю стену делали комнату огромной.

— Ну а теперь я могу получить свой виски? — спросила она, повернувшись ко мне лицом.

— Конечно можешь.

Сделав большой глоток, она снова огляделась. Потом сняла очки, сунула их в сумку и посмотрела на меня. В ее глазах играл свет низких светильников, который, в свою очередь, многократно отражался в зеркалах.

По мне, с убранством они явно перестарались: слишком много подушек и драпировок, а из-за обилия стекла казалось, что комната уходит куда-то в бесконечность. Нигде ни одного острого угла, приглушенный ласкающий свет. Кровать, накрытая покрывалом из золотистого шелка, походила на гигантский алтарь. Простыни, должно быть, прохладные и гладкие на ощупь.

Я даже не заметил, когда она успела поставить сумку и достать очередную сигарету. Она, не поморщившись, снова отхлебнула виски. Причем явно не играла. Удивительная выдержка. Не думаю, что она обратила внимание на мой изучающий взгляд.

В голове моей промелькнула грустная мысль: что-то типа того, как она молода, как прекрасна при любом освещении, которое совершенно на нее не влияет. И какой я уже старый, а потому все молодые люди, можно сказать, совсем юные, кажутся мне красивыми.

Не знаю, проклятие это или дар божий. Мне было грустно — и только. Я не желал ни о чем думать. И мне вовсе не хотелось здесь с ней оставаться. Это уже было чересчур.

— Ну что, придешь ко мне домой? — спросил я.

Она не ответила.

Она подошла к двери, заперла ее на задвижку, и гул голосов тут же стих. Она прислонилась к двери и снова глотнула виски. Никаких улыбок, никаких смешков. Я не мог отвести взгляд от ее прелестного маленького рта, от манящих глаз взрослой женщины, от упругой груди под хлопковой блузкой.

Я вдруг почувствовал, что сердце будто остановилось. Потом кровь прилила к лицу, и я из мужчины превратился в животное. Интересно, имела ли она хоть малейшее преставление — как и любая очень юная девушка, — что ощущает мужчина в такой момент? Я снова вспомнил об Арбакле. Что же он такого сделал? Схватил уже обреченную старлетку Вирджинию Рэйпп и в клочья порвал на ней одежду… или что-то типа того. Тем самым менее чем за пятнадцать минут разнеся в клочья свою карьеру…

У нее было такое серьезное лицо — и в то же время такое невинное. Губы, влажные от виски.

— Не делай этого, солнышко, — произнес я.

— А разве вы не хотите? — спросила она.

Боже мой, а я надеялся, что она сделает вид, будто не понимает, о чем я.

— Не слишком умно с твоей стороны, — нахмурился я.

— А что такого? — удивилась она, явно не играя, а вполне искренне.

Я абсолютно точно знал, что ни в коем случае не должен к ней прикасаться. С сигаретой или без, со стаканом виски в руках или без, она не была уличным ребенком. И обреченные красотки выглядят по-другому. Пару раз я все же имел дело с этими маленькими потерянными девочками, да, всего несколько раз в жизни, когда желание и сложившиеся обстоятельства перевесили чашу весов. Но мне до сих пор стыдно об этом вспоминать. А этот стыд я уже не перенесу.