Чтение онлайн

– У тебя всегда был хорошо подвешен язык, Джозеф, но все, что я слышу из твоих уст – это что ты думаешь, будто янки действительно наш Безумец. Почему это… дружище?

Херити посмотрел во тьму, собирающуюся над долиной. В окнах виллы были видны мерцающие огни свечей. Где-то внизу, в темноте, замычала корова. Задумчивым голосом он сказал:

– В тот первый день, когда мы вместе шли по дороге, я повернул разговор на терроризм, как они это называют. Янки сказал, что ИРА предала ирландскую честь.

– Точные слова из писем Безумца, но эти слова знают теперь все. Я не удовлетворен, Джозеф. Что я скажу Дублину?

– Скажи им, что я не уверен… это означает, что он остается заряженной бомбой, которую мы не можем трогать.

– Ты позволил ему носить пистолет, – сказал Лиам. – Почему?

– Чтобы он думал, что я ему доверяю.

– А ты не доверяешь.

– Не больше, чем я доверяю тебе. Может быть, вернемся в ту хижину с твоим полевым телефоном?

– Я не позволю никому из вас уйти отсюда живыми! У меня есть приказ защищать тайну Маккрея.

Херити резко повернулся к нему вплотную лицом.

– Янки мой! Ты понимаешь? Не твое дело решать вопрос жизни и смерти! Он мой!

– Это то, что говорят в Дублине, – мягко сказал Лиам. Он развернулся и пошел впереди по тропинке наверх туда, где стоял Джон.

Джон наблюдал, как к нему приближаются двое мужчин, и был поражен, когда Лиам без всякой паузы сказал:

– Ты идешь с нами, янки.

Не имея возможности слышать, о чем эти люди разговаривали внизу, Джон занялся предположениями. «Херити – это его охрана, а не конвоир, – решил Джон. – Он что-то подозревает. Но что именно он подозревает?»

Настороженный, он догнал мужчин и пристроился сзади них, чувствуя страх. В караульной хижине они захватили с собой отца Майкла, оставив мальчика спать на подстилке в углу. Когда они вошли в маленькую деревянную хижину, далеко внизу под игровой площадкой виллы, наступила полная темнота.

Войдя в хижину, Лиам чиркнул спичкой и зажег свечу, осветившую внутреннюю обстановку. Вся она была из необструганной древесины, с грубой крышей над головой. Единственный стул и стол составляли всю мебель, на столе стоял черный полевой телефон с трубкой в корпусе защитного цвета. Провод от телефона выходил наружу под стропилами крыши. Снаружи раздался звук шагов, и до них донесся голос Джока:

– Все на месте, Лиам.

Лиам явно расслабился. Он указал отцу Майклу на стул.

– Я устроил так, что ответит лично Маккрей. Ему не терпится провести теологическую дискуссию, как он сказал.

Отец Майкл, который молчал все время по дороге вниз, к хижине, взял трубку и приставил ее к уху.

– Благодарю вас, Лиам.

– Он ответит или выпустит прямо сюда в нас ракету, – пробормотал Херити. – Что мы можем сделать?

– Мы можем заставить его поголодать, когда у него выйдет вся еда, – сказал Лиам. – А теперь тихо! Ты и так доставил нам достаточно неприятностей!

– Жестокие слова, жестокие слова, – сказал Херити.

Лиам снова покрутил рычажок телефона.

– Почему мы дожидались ночи? – спросил отец Майкл.

– Так всегда делает мистер Маккрей, – сказал Лиам. – Ему нравится, когда мы спотыкаемся в темноте.

– И держу пари, что у него есть инфракрасный прицел, – сказал Херити.

В комнате воцарилась тишина, странная неподвижность, как будто вошел призрак и заглушил здесь все живое.

Лиам щелкнул выключателем на боку зеленого корпуса телефона. В аппарате послышалось мягкое гудение.

– Мы будем слушать, – сказал он, – но говорить будет только священник.

Вскоре в телефоне раздался щелчок, и мужской, хорошо модулированный голос произнес:

– Это священник?

Отец Майкл прочистил горло.

– Здесь отец Майкл Фланнери.

«Он нервничает», – подумал Джон.

– И что вы хотите, священник? – Голос Маккрея звучал насмешливо. Это был голос культурного, воспитанного человека, вежливо разговаривающего с мелким чиновником.

Отец Майкл выпрямился, прижав телефонную трубку к уху.

– Я хочу знать, каким образом эти молодые женщины забеременели!

– Ох, уж это невежество католического духовенства, – сказал Маккрей. – Неужели никто не объяснил вам функционирование…

– Не умничайте со мной! – резко перебил его отец Майкл. – Я хочу знать, обвенчаны ли эти девушки с отцами их…

– Придержите свой язык, священник, или я сотру вашу хижину вместе с вами с лица земли.

Отец Майкл сделал конвульсивный глоток, затем продолжил:

– Вы ответите на мой вопрос, мистер Маккрей?

– Ну что ж, эти молодые женщины беременны, потому что это является обязанностью жрицы. Они лежали под рябиной во время полнолуния, и я оплодотворил их. Пусть будет благословение священной рябины со всеми нами.

Отец Майкл сделал несколько глубоких вдохов, лицо его побледнело.

Джон использовал эту передышку для того, чтобы приблизиться боком к единственной двери хижины. Здесь он замешкался. Есть ли еще снаружи Джок? Что он имел в виду, говоря, что все на месте? Лиам и Херити ухмылялись, внимание их было приковано к отцу Майклу.

– Рябина, – пробормотал отец Майкл.

– Наши предки почитали рябину, а они были счастливее тех, кто сейчас платит грош святому Петру, – сказал Маккрей.

– Так вы скоро начнете поклоняться Митре или какой-нибудь другой языческой статуе! – обвиняющим тоном сказал отец Майкл.

– Полегче, священник, – ответил Маккрей. – Митра был иранским богом, которого принесли с собой римские легионеры. Как хороший гэл, я ненавижу все римское, с вашей римской церковью включительно!

Херити ухмыльнулся: