Чтение онлайн

– Блин, зачем так много?

– Петрович, только цинк у тебя уйдет на учебу. Или ты у нас стрелок Орлиный глаз?

Смотрю на Валеру и мысленно с ним соглашаюсь. Демонов бить - это не по мишени стрелять, тут все серьезнее, так что на патронах экономить не будем. Отсчитываю красненькие по двадцать рублей, крупнее у нас купюр не печатали, и начинаю все упаковывать. Благо Мордашин для меня специальную сумку прихватил.

– Петрович, заценишь еще вот такой агрегат?
– зовет меня Валера к небольшому прилавку.

Подхожу к нему, под стеклом оружие, сильно смахивающее на привычный в моем слое полицейский пистолет-пулемет.

– Это что?

– "Зубр Девятка". У него отличное останавливающее воздействие на сам знаешь кого. Местные менты на такие ПП начали перевооружаться. С армейским оружием больно неудобно по городу скакать.

– Это ты к чему?

– Ну, ты у нас теперь человек семейный. Мария у тебя на работу что таскает?

– Да обычный ментовской пистолет, - начинаю понимать к чему клонит Мордашин.

– И что она с ним против того же Гамадрила сделает или, не дай бог, Волчары?

– Прикупить предлагаешь?

– Зачем? Запомни просто, как выглядит. Пойдем на "заначку", может, там и попадется.

– Спасибо, понял.

Домой я ввалился, как нагруженный сверх меры вол. Еще на крыльце скинул грязные сапоги, зашел в сени и занялся чисткой автомата, прикидывая, куда его буду ставить в нашем доме. Карабин "Лось", аналог нашего СКС, который мне еще при поступлении на работу выдали, так и так у меня останется. Он же казенный, не продашь, а сдавать обратно за так жаба давит. Маше, как основное оружие, он опять же не пойдет. Точно! Надо ей "Зубр" из поездки привезти. Тридцати двух патронов на близком расстоянии любой твари за глаза хватит. Городские-то по бедности частенько охотничье оружие используют. Но опять же - сравнивать по убойной силе и удобству пистолет-пулемет и двустволку. А помпы в этом мире - оружие пока не распространенное.

– Здрасьте, приехали! Жду его, понимаешь, жду, а он вот где расположился, все с железяками возится.

– Маш, белье я уже в дом занес. А оружие, оно ведь пригляда требует. Эти, с твоих слов, железяки нам ведь могут и жизнь спасти.

Маша сразу резко побледнела, все забывает, что теперь в городе проживает, а здесь всякой нечисти на порядок больше, чем в деревнях. Много людей, много пустых и темных помещений. Потустороннее здесь быстрее заводится, недели не проходит, чтобы твари на кого-нибудь в Калугино не напали.

– Да не переживай ты так, - улыбаюсь, - Просто надо быть осторожней и завсегда оружие при себе держать. В моем мире легче было под машину попасть, чем здесь на нежить нарваться.

– Да все равно страшно, Васечка, - женщина присела рядом, - Как вспомню бедную Лидку, и за что ей смерть такая лютая выпала? Да и Коля скотник чем виноват, это ведь в нем оборотень завелся.

– Руки только опускать не стоит, Маша. И тут люди живут и вполне ведь неплохо устраиваются.

– А, может, и так проживем? Ну, его к черту эти твои поездки! – просипела Маша слезливым голосом, глаза у самой красные, нос заложен, волнуется больше меня самого.

А я еще раз проверил содержимое десантного ранца, уже местного "попаданческого" пошива. Все намного удобнее, чем здешние туристические рюкзаки, а штурмовые в этом времени еще не делают. Теплые носки, комплект белья, теплый же вязаный свитер, май все-таки месяц, погода туда-сюда гуляет. Личная посуда, цинк с запасными патронами для автомата и в пачке для пистолета. В боковых карманах ранца упакована всяческая мелочь: личная аптечка, ремнабор, аккумуляторный фонарь, нож-мультитул, попавший со мной из моего слоя. Да, еще сложенный в тугую пачку набор салфеток, для всякого случая. С туалетной бумагой и в Среднерусье проблемы. Судя по местным магазинам, тутошнее начальство в ватерклозеты всегда ходило только с партийными газетами.

Вроде все, собрано - можно одеваться!

Одежда заранее аккуратно разложена на раскладном диване, стоящем в прихожей. Дом у нас большой, три комнаты и кухня, плюс различные кладовки, есть, короче, где развернуться. Первым делом надеваю рабочие штаны из крепкой ткани, с накладными карманами и вставками на коленях. Напоминают те, которые в моем слое называли «карго». Достаю высокие, трекинговые ботинки польского производства. В Калугино их достать не проблема, видимо перед Катастрофой много завезли. Тут, как и при нашем "развитом социализме" со снабжением - то густо, то пусто. Затем сверху накидываю теплую трикотажную майку, на улице пока прохладно, поверх ее фланелевую ковбойку, одежда должна быть многослойной.

Только после этого надеваю на плечи геологическую штормовку, чуть перешитую под заказ, с усиленными вставками на локтях и большими внутренними карманами. Вместе со штанами весь костюм напоминает нашу «Горку». Подхожу к оружейному шкафу, где уже с утра наготове висит ременно-плечевая система, такие также шьют попаданцы, в местных войсках их в наличии нет. Хотя, вообще, странно, острая необходимость такого обмундирования существует, но генералы, как всегда, мыслят категориями прошедшей войны. Спасибо туристам, альпинистам, и прочим экстремалам - именно их "находки" затем начинает активно использовать военная спецура, а чуть позже и остальные вояки. Карематы, спальные мешки, штурмовые рюкзаки, наколенники, удобная и теплая одежда.

На РПС висит по два больших подсумка на каждом боку, в них ждут своего часа снаряженные и сдвоенные магазины к АК-72. Расшифровывается, как автоматический карабин образца тысяча девятьсот семьдесят второго года. А вы что подумали? Справа, на бедре - только что купленная открытая кобура для пистолета ТЗ, с другой стороны - ножны. Хотя, опять же, что можно сделать ножом против порождений Тьмы? Еще несколько мелких подсумков предназначены для всевозможной мелочи.

– Васенька-а-а-а!

– Цыц, баба! Как будто на войну мужика провожаешь. Вот вы все конченые дуры! Нет, чтобы своего орла ободрить. Вон, на какое важное дело идет!

– Дед, какими судьбами!

Облегченно вздыхаю, это наш сосед, дед Пахом. Хотя, на самом деле, какой он к черту дед? Ему ж только чуть за пятьдесят, только шикарная борода с проседью выдает возраст, а глаза вполне себе молодецкие. Да и зовут его Павлом Николаевичем, но отзывается вот только на «деда».

– Да пришел присмотреть, для порядку. А тут вой бабий, аж с конца улицы слышится!