Беглец
Шрифт:
Идеальная мишень для хитрой мелочи.
Слово «мишень» имело и второе, более традиционное значение. Симметричные меры, сказал вице-адмирал Ван Фрассен, отдавая приказ.
Четверо суток назад брамайны предприняли попытку заслать в сектор Ларгитаса свои развед-зонды. Двигались они куда быстрее, на чём и погорели в буквальном смысле слова. Толку от камуфляжа, если за тобой хвостом тянется плазменный выхлоп? Ларгитасские фрегаты демонстративно – и с большим, знаете ли, удовольствием! – разнесли из батарейных плазматоров весь шпионский рой в кварковую пыль. Экипаж «Тени», незримой для противника, с ухмылками наблюдал за фейерверком. Жаль, зрелище вышло ярче, чем предполагалось: оптика «Тени» ослепла, как от вспышки сверхновой, а сканеры взвыли алармами тревоги. Расчёты показали: треть зондов несла в себе мезонные заряды мощностью до десяти килотонн каждый.
Это уже нельзя было назвать просто разведкой.
Так вот, о симметричных мерах. Первая партия «залипух» достигла целей ещё вчера. Когда командование удостоверилось в успехе первой фазы операции, был отдан приказ отправлять вторую партию, на сей раз – модифицированную. Кроме стандартной хакерской начинки, эти зонды несли в себе гравимагнитные контейнеры с пятью граммами антивещества в каждом. Достаточно, чтобы вывести из строя боевой корвет, а то и фрегат. Никто не собирался первым провоцировать конфликт, но если дойдёт до открытого столкновения…
– Всё готово к запуску, капитан. Контейнеры на боевом взводе, гематрицы активированы.
Цитадель технологий, официальный Ларгитас избегал пользоваться «нетрадиционными» источниками энергии. Здесь предпочитали собственные разработки: термояд, кварк-глюонную плазму и конверторы нейтронов в антинейтрино. Но в случае необходимости власть закрывала глаза на нарушение принципов. Гематрицы были единственным источником энергии, не дающим выхлопа, который могли бы обнаружить системы слежения. К сожалению, гематрицы, способные разогнать корабль до субсвета, стоили слишком дорого даже для бюджета министерства обороны. «Залипухи» ползли по космосу ни шатко ни валко, проклиная скупость казны.
– Маршрутные программы введены?
– Так точно!
Параметры зондов, выведенные в сферу, подтвердили слова мичмана.
– Всем членам экипажа покинуть бомбовый отсек!
Зажглась строка: «Люди в отсеке отсутствуют, отсек герметизирован».
– Начинаем подготовку к запуску. Включаю отсчёт…
Девяносто секунд, и в кормовой части корвета разошлись створки бомболюка. В космическое пространство выпала дюжина матово-чёрных чечевиц метрового диаметра. Отделясь от «Тени», зонды сделались невидимыми даже для сканеров корвета.
До контакта с целями оставалось десять часов.
Потекла вахтенная рутина. Наблюдение в пассивном режиме, плановая диагностика и профилактика систем корабля. Доклады постов и служб. Виртуальные тренинги по отработке боевых и аварийных ситуаций. Обед, смена вахт. Стерильный, лишенный запахов воздух командной рубки. Оптимальная влажность, бодрящая температура. Созвездия зелёных индикаторов на пульте…
На центральном обзорнике обозначилось движение. Всплыли данные пассив-сканеров, давая изображение в волновом диапазоне. Строки побежали резвее, словно кони, перешедшие с шага на галоп. Старпом дал увеличение: от брамайнского флагман-линкора «Агни» отделился объект, смахивавший на серебристый пивной кег. Объект шустро направился к фрегату «Сканда». Капитан со старпомом переглянулись, и старпом пожал плечами: что за жестянка? Межкорабельный шаттл? Командорская шлюпка? Грузовой бот-беспилотник? Событие не ахти, но когда ведёшь пассивное наблюдение, любой чих привлекает к себе повышенное внимание.
– Инспекция? – вслух предположил капитан Ластбадер. – С флагмана на фрегат?
Он глянул на таймер зондов. В строке зонда номер семь горел зелёный индикатор. Звякнуло приёмное устройство гиперсвязи: пришёл отчёт-пакет. Ластбадер прилип к обзорнику, пытаясь пронзить взглядом тьму космоса. Всё в порядке, уверял себя он. Статичные цели, надёжные программы, маршруты выверены до сантиметра…
Чёртов кег. Как не вовремя!
Вероятность столкновения – один шанс на миллион. На десять миллионов. Увы, корвет-капитану была хорошо известна мудрость предков, единая для всех рас Ойкумены: «Если пакость может случиться, она случится. Если пакость исключена, она всё равно случится.»
За спиной снова звякнуло. Ещё два зонда слали отчёты, прилепившись к целям. Осталось девять. Если что, сработает блокировка. Без команды поля капсул не отключатся, аннигиляции не произойдёт.
Звяк. Звяк. Зонды один и девять.
Осталось семь.
Звяк…
Контрапункт
Двадцать лет спустя, или Настоящие идиоты
Много лет назад мой сын Гай, гиперактивный мальчик пяти лет от роду, играл в соседней комнате. Помню, как сейчас: вот он кричит:
– Идиот! Настоящий!
Иду посмотреть, в чем дело. Интересно же! Гай гоняет на коммуникаторе бурную ходилку-воевалку. Обвешался голосферами, в каждой – кровавый бой. Некий монстр только что сожрал нашего дракона. Монстру объясняют, кто он есть:
– Идиот! Настоящий!
Настоящий идиот стоит на паузе, внимательно слушает. Я смотрю, думаю о том, как было бы славно всех настоящих идиотов Ойкумены поставить на паузу. Пусть выслушают правду о себе, не перебивая.
Тихо возвращаюсь обратно.
Говорят, в мире нет ничего постоянного. Врут, сволочи.
Есть, как не быть!
– Вниманию встречающих рейс номер 64/12-бис Сиван – Китта! На трассе в районе Слоновьей Головы зафиксирована активность флуктуации континуума класса 1С-14+ согласно реестру Шмеера-Полански. В связи с этим в маршрут внесены коррективы. Яхта «Красотка», выполняющая рейс 64/12-бис, прибудет с опозданием на восемь часов. Приносим извинения за доставленные неудобства.
Скучает в кресле чернокожий охранник. Скучает на поясном крюке, свернувшись в кольца, полицейская мамба. Пассажиры стараются не подходить: мало ли? Душно, гулко, грязно в зале ожидания. Из стеклянных дверей текут жиденькие струйки народа – счастливчики, кто прилетел внутрисистемными рейсами, спешат домой. Остальные стоят в очередях: проходят таможню и паспортный контроль.
– Движение на трассах в районе Слоновьей Головы будет восстановлено в полном объеме в течение ближайших трех суток. Для зачистки района направлены два патрульных крейсера класса «Ведьмак» с рейдером поддержки.
Сквозняк таскает из угла в угол обертки от дешевого мороженого. Швыряет пустые пачки из-под сигарет, надорванные пакеты. От пакетов несет вонючим бетелем. Мусор скребется о стыки лент полового покрытия, играет картинками анимированных реклипов, бормочет «завлекалочки», потерявшие всякий смысл.
– Пассажиров, отбывающих рейсом 97/31 Китта – Октуберан – Магха отправлением в 13:44 по местному времени, просим пройти на посадку к 124-му выходу терминала "Гамма". Повторяю…
Двадцать лет, подумал Тумидус, ерзая в тесном кресле. Двадцать лет назад я прилетел на Китту молодым штурмовым легатом. Тогда я не считал себя таким уж молодым, зато теперь считаю себя старым. Боюсь, я не прав в обоих случаях. Я не был стеснен в средствах, но взял билет эконом-класса: сейчас уже и не вспомню, почему. А действительно, почему? Обычно я летал с комфортом: релаксаторий, смуглые красотки за стойкой бара, кресло-полиморф, в ушах – квазиживые фильтр-слизни. Слышишь только то, что касается тебя, остальную дребедень слизень глушит. Нет, не помню. Эконом-класс, причины стерлись в памяти. На Китте меня ждала «Этна», моя галера. На Китте меня ждали курсанты; верней, не меня, а моего напутствия. На Китте меня ждал еще кое-кто, пересобачивший жизнь Гая Октавиана Тумидуса вдребезги и пополам. И вот я опять на Китте, опять жду, только на этот раз встречают не меня, на этот раз встречаю я…