Шрифт:
Алексей Евтушенко
Беглец
Смертельно хотелось курить - и ни одного табачного киоска поблизости. Мужчина сидел один на парковой скамейке. Брюнет. Длинные густые волосы откинуты за спину и не мешают обозревать желающим его медальный профиль: высокий лоб, прямой нос, твердая линия подбородка. Потертые джинсы, сандалии на босу ногу и слепящей белизны рубашка с короткими рукавами. Руки в меру мускулистые и загорелые.
– Добрый день, - сказала я.
– Привет.
– Извините, у вас не найдется сигареты?
Он глянул снизу вверх, и я поразилась яркой, густой синеве его глаз на смуглом лице.
– Вообще-то я не курю, но сигареты у меня найдутся.
В протянутой ко мне ладони оказалась распечатанная пачка "Кента". Готова была поклясться, что он за ней в карман не лазил. Все время, что ли, в руке держал? Но зачем, если, как сказал, не курит? Я взяла сигарету и поблагодарила.
– Присаживайтесь, если желаете, - предложил он и подвинулся на скамейке.
– Удивительно мало людей сегодня в парке, - глубокомысленно изрекла я, усаживаясь рядом с ним.
– Жарко, - кивнул он.
– Суббота. Народ сидит по домам и пьет охлажденные напитки.
– Странно, - я окинула его одним из своих коронных взглядов, означающих: "Вообще-то ты ничего, но много о себе не воображай, потому что я девушка разборчивая". Годков тебе, наверное, что-то около тридцати. Ну, может, чуть меньше. Или больше. Взрослый, в общем, мальчик...
– Что странно?
– Зачем вам сигареты, если вы не курите?
– А, это...
– тихо засмеялся он, блеснув ровными зубами.
– Все просто. Вы мне понравились, и я решил вас угостить. Только вот марка сигарет...
– Что?
– Не знаю, какие вы любите. Может быть, "Кент" не вполне подходит?
– Что вы, что вы!
– включилась я в игру.
– "Кент" - в самый раз.
– Возьмите всю пачку, - просто сказал он.
– Спасибо, - милостиво улыбнулась я, пряча сигареты в сумочку.
– Всегда стараюсь следовать старому доброму правилу: дают - бери, бьют - беги.
– Так уж и всегда?
– прищурился он.
– Всегда!
– храбро соврала я.
– В таком случае позвольте мне предложить вам бокал холодного шампанского.
"Ну вот, начинается", - подумала я и отвернулась, собираясь вставать.
– Вы меня неправильно поняли, - в его голосе проскользнула смешинка. Я вас никуда пока не приглашаю. Настоящее французское шампанское из винограда урожая 2000 года. Здесь и сейчас.
Я оглянулась.
В тяжелых запотевших бокалах резного хрусталя искрилось вино. Один бокал он протянул мне. Мы чокнулись. Нежный звон растаял между нами.
– За что пьем?
– осведомилась я, стараясь держать себя в руках.
– За нашу встречу, разумеется, - улыбнулся он. Шампанское оказалось настоящим, холодным и удивительно вкусным.
– Если ты разлюбил шампанское, ты разлюбил жизнь, - изрек он, смакуя напиток.
– Где-то я уже это слышала.
– Я вовсе не претендую на авторство.
– А!
– воскликнула я и поставила бокал рядом на скамейку.
– Вы фокусник экстракласса, да?
– Увы, - его глаза почему-то погрустнели.
– К сожалению, это не фокус. Кстати, меня зовут... Иван. А вас?
– Светлана, - призналась я.
Он допил шампанское и протянул мне бокал:
– Возьми, в хозяйстве пригодится. Я попыталась протестовать.
– А как же принцип?
– настаивал он.
– И потом, не выбрасывать же такую красоту!
– Себе возьми.
Как-то незаметно мы перешли на "ты".
– Я бы взял, да некуда. У меня, видишь ли, нет постоянного места жительства.
– То есть?
– То есть сегодня, например, мне совершенно негде ночевать. Впрочем, есть вариант, что ты пустишь меня к себе... Ведь ты не замужем, верно?
– Нет, - ляпнула я машинально и тут же спохватилась. Каков нахал, однако!
– Это с какой же стати я пущу в дом совершенно незнакомого мне человека?
– Заряд иронии, как мне казалось, был достаточен для того, чтобы смутить даже носорога.
– Ну, во-первых, мы - знакомы. Я - Иван, ты - Света. Так? А во-вторых, я могу решить несколько твоих проблем, скажем так, материального порядка, и ты за это пустишь меня к себе жить.
Я засмеялась, осознав наконец всю нелепость нашего разговора.
– У тебя красивый смех, - сказал он.
– И только?
– Не только. Ты вообще одна из самых красивых женщин, которых я когда-либо встречал. И сердце у тебя доброе...
– Наглый подхалимаж...
– По-моему, это ошибка - считать красивых женщин изначально злыми. Все как раз наоборот. Просто им слишком часто приходится защищаться.
– Ты говоришь общеизвестные вещи, - заметила я.
– Общеизвестно, например, что я красива...
– И добра. Правильно. И умна. А повторение общеизвестных истин... Мир держится на этих самых истинах. Простых и общеизвестных.
– По-твоему, жизнь проста?
– Я этого не говорил. Истины просты, а жизнь как раз сложна именно в силу недостаточного понимания простых истин.
– Парадокс. Получается, что чем проще истина, тем сложнее ее понять.
– Конечно, - охотно согласился он.
– А иначе как бы осуществлялось развитие? В основе любого прогресса лежит какой-нибудь завалящий парадокс. Возьмем, к примеру, развитие наших отношений...
– Ну?
– С одной стороны - беседа о смысле жизни, а с другой - очень хочется есть. Мне, во всяком случае.