Чтение онлайн

— Да, нужно еще распределить наши роли, Райтэ, — рыцарь озабоченно свел смоляные брови. — Раз уж ты отказался быть принцем, то придется тебе побыть слугой странствующего рыцаря.

— Ну, помечтай, — хмыкнул я.

— Это же для видимости, — почти заискивающе улыбнулся он. — Из нас двоих ты одет как раз для этой роли, даже в оруженосцы не годишься. Рыцарь в полном облачении и в слугах у нищего парня будет выглядеть подозрительно, не находишь?

Лохмотья на мне, благодаря стараниям моих вассалов, были очень живописные. Особенно в сочетании с холеным белоснежным конем и его богатой сбруей. Ринхорт, оглядев меня с ног до головы и затаив коварную усмешку, снова предложил размяться. Надо ли говорить, что в селение я въехал избитым и окровавленным, страшно жалея, что взял в попутчики непобедимого изверга?

— Зато теперь любой поверит, что тебя ограбили разбойники, — удовлетворенно сказал он.

— Это был один наглый демон с железными мозгами, — уточнил я.

Селение было большое, с храмом Единого — восьмигранный медный шпиль виднелся издалека — но безлюдное. Кое-где двери и окна были забиты досками крест-накрест. Оставшиеся жители, напуганные приближавшимся войском князя Доранта Энеарелли, попрятались по дворам, и навстречу нам попался только подвыпивший старик, показавший дорогу к постоялому двору. Он и сообщил о надвигавшейся беде.

— Говорят, прямо сюда идут, да еще и демоны проклятые с ними. А у нас только старики да бабы остались. Всех здоровых мужиков стражники в войско короля забрали. Вот, внука последнего завтра увести должны, — дед утер слезу и разом протрезвел, разглядев брошенный ему золотой, сунул монету за щеку и побежал прочь.

Солнце уже зашло, и наступили прозрачные сумерки, звеневшие комарами. Остервенело лаяли собаки, кидаясь под копыта, лениво сидели на столбах оград кошки, провожая проезжих всадников задумчивыми лунными взглядами, где-то мычала корова.

Железный рыцарь придержал коня у распахнутых ворот в высокой ограде с висевшим на длинном штыре дырявым котелком, означавшим трактир. В глубине двора стоял бревенчатый дом в два этажа. По левую руку у длинного бревна, прибитого к столбам, фыркало на привязи полдесятка оседланных лошадей, жующих корм из бадей — кто-то не собирался надолго задерживаться и не воспользовался конюшней. По правую руку от дома виднелся длинный сарай с подпертой вилами широкой дверью, и количество следов от лошадиных копыт не оставляло сомнений в его назначении.

Ринхорт прищурился на дом.

— Так… внизу — пять мечей, столько же кинжалов и кирас, наконечники стрел считать не буду. Это стражники, ясно. Доспехи плохонькие. Что еще… Куча ножей, в том числе кухонные, секиры… семь штук. Горцы-то что тут делают? Топора — три, и те далеко. Селян, значит, нет.

Я закусил губу: может, я все-таки — дарэйли металла, только пока слепой, а? Может, прозрею когда-нибудь?

— Рискнем войти? — спросил Ринхорт. — Что-то мне конфигурация металла тут не нравится.

Вспомнив вкус горелой зайчатины, я предпочел рискнуть.

Отдав коней сонному конюху, мы вошли в дверь и в сизом тумане не сразу разглядели, что происходит. Уши на мгновение заложило от дикого шума и визга. Но, когда раздался треск дерева и звон мечей, стало ясно, что подоспели мы как раз к драке.

Просвистело что-то тяжелое, обдав щеку ветерком. Я покосился вполоборота: в дверной косяк вонзилась секира. Тут же рукоять отвалилась, а лезвие потекло по дереву черной змеей и свернулось лужицей на полу.

По внезапной тишине в трактире я понял: обезоружены все. На нас устремились глаза бородатых вояк, среди которых действительно затесалось семеро чернобородых низкорослых крепышей — горцев. Кроме них я заметил двух растрепанных девок, сиганувших под столы, и краснощекого толстяка в колпаке и фартуке. В тишине отчетливо послышалось слезное бормотание толстяка:

— Я разорен! Разнесли мне весь трактир… Разорен!

— Зачем ты это сделал? — прошипел я своему спутнику, имея в виду глобальное разоружение. Как будто сейчас это так важно: что отвалилось в железной голове дарэйли, когда он нас выдал с потрохами! Надо было либо быстро-быстро бежать, либо еще быстрее что-нибудь придумать.

— Привычка, — виновато буркнул рыцарь. — Выкрутимся, но придется понизить твой статус слуги до раба.

Я поперхнулся возражением: Ринхорт подмигнул мне и вытащил жреческий знак Пронтора.

Дым медленно развеивался, вытекая в открытую дверь, люди начали приходить в себя и, похоже, недавние драчуны объединились против общего врага — пятясь, они сошлись плечом к плечу, кто-то начал вооружаться обломками мебели.

Впереди всех остался стоять высоченный русоголовый бугай в потрепанном доспехе. По его оцарапанной щетинистой щеке стекала тонкая струйка крови, а левый глаз стремительно заплывал. На его груди я заметил не только символ Единого, которые обычно носят все приверженцы этой странной религии, но и целую горсть непонятных висюлек. Подобные, впрочем, имелись у всех присутствующих.

— Я — перебежчик из армии князя Доранта Энеарелли, — сказал Ринхорт, вперившись в дикие хмельные глаза бугая. — Кто тут у вас старший?

— Перебежчик? — процедил верзила, нарочито медленно оглядывая нас с ног до головы. — Ты — труп!

За его плечом взревело пятнадцать глоток. Поднялись руки с импровизированными дубинками.

— Стоять! — Ринхорт резко выкинул вперед левую руку со знаком Гончара, в правой сверкнул меч, и люди отшатнулись. — Я — слуга бога Сущего. Здесь никто не уцелеет, стоит мне пожелать.

Раздался хруст, слюда в окнах разлетелась: дарэйли призвал весь железный хлам, которому посчастливилось уцелеть от недавней поспешной плавки. Кухонные ножи, топоры и даже вилы с косами повисли перед лицами людей.

Мутные глаза верзилы начали проясняться. Он перевел взгляд на мои окровавленные лохмотья.

— Это, что ли, твой демон, жрец? Что-то больно потрепан.

Рыцарь, войдя в роль Гончара как-то уж слишком стремительно, презрительно скривил губы:

— Трепка еще ни одному рабу не помешала. Но я хотел бы посмотреть, что осталось бы от тебя после схватки с ним. Я привел на службу Нертаилю самого сильного из демонов-воинов в войске князя. В его силе вы уже убедились, когда потеряли все оружие, — убрав жреческий знак, Ринхорт взял висевший в воздухе топор за рукоять, поднес к моему носу. — Расплавь!