Чтение онлайн

Чуть раньше полудня мы покинули гостиницу и увидели Кноша и ещё троих стражей с гербами поверх нагрудников. Они подошли и, поприветствовав нас, обратились к нам, непонятно как совместив в одной фразе уважение, вопрос и приказ:

– Мы можем идти сейчас?

В данный момент я решил не спорить и скорее избавиться от сопровождения. Перед выходом мы успели обсудить наши роли на сегодня. Карл говорит, я и Танисса – злые тени с оружием. Бард держался весьма уверенно, хоть с утра успел выдать немного паники из-за сегодняшней затеи графа. Сейчас же Карл взял себя в руки и ответил серьёзно:

– Здравствуйте, сэр. Да. Думаю, выполнить задуманное немедленно и скорее освободить ваше время будет моим самым верным решением.

Кнош указал направление, и мы всей группой направились к зданию под названием Особняк бардов. Карл искренне попытался мне объяснить отличия содружества бардов от других гильдий, отчего все их здания называются особняками и почему барды – это друзья. Но я для себя решил, что это просто гильдия с сильным творческим уклоном. Да и как оказалось впоследствии, бардом может себя назвать скульптор, художник и даже портной. В целом «Содружество бардов» было просто немыслимо огромным объединением людей всевозможных творческих профессий практически со всего этого мира. С пометкой мелким шрифтом или шепотом: «Полулегальная организация с множеством претензий, местами открытой враждой практически по всему миру и со всем миром».

Мы подошли к неприметному особняку. Три этажа, белый кирпич, палисадник покрыт простой зелёной травой, окна закрыты занавесками, коричневая дверь. Я обратился к Карлу:

– И где хоть какая-то метка для бардов?

Он указал на дверь, будто говорил, что-то очевидное:

– Вот.

Я посмотрел на вполне обычную дверь.

– Не понял.

Джандарка пояснила на моём родном языке:

– Наличник. Узор имитирует инструменты.

Я присмотрелся и вскоре смог в заковыристом узоре узнать некоторые инструменты и приспособления для творчества.

– Весьма просто... – саркастически прокомментировал я.

Кошл постучал в это время в дверь и вошёл, не ожидая ответа, приказал своим товарищам следовать за нами, а сам бойким шагом пошёл искать живых. Нас встретил просторный холл и множество картин на стенах, статуй в зале и стеллажи-витрины. Прекрасное место, в котором Карл вздохнул полной грудью, с удовольствием рассказывая об одних мастерах или восхищаясь другими, кого до этого не видел. Тут откуда-то выбежал весьма упитанный мужчина небольшого роста. Он окинул взглядом зал, пару секунд не моргая смотрел на Карла. После сорвался с места и понесся к нам, на ходу проклиная нашего знакомого на все лады. Его ярость оказалась столь сильной, что он отмахнулся от Кошла и его людей, даже не взглянув на них. Мастер-бард почти успел вцепиться в горло Карлу, но я достал эльфийский кинжал. Блеск стали охладил его пыл, и вот перед нами был уже весьма серьёзный местный хозяин. Он посмотрел мне в глаза и процедил:

– Знаете, молодой человек... Глупцов, угрожающих мне сталью, считай, уже лет десять как нет.

Я убрал «Отблеск» в ножны и указал за спину мастер-барду со словами:

– Прекрасно вас понимаю. И мечтаю услышать, что вы им скажете?

Мастер-бард, не скрывая раздражения, спросил, оборачиваясь:

– Кому ещё чего от меня...

Последние слово он так и не произнёс, рассмотрев гербы на броне и осознавая, кому принадлежат воины. Его тон мгновенно изменился:

– Простите, Ваше благородие. Я прошу буквально секунду. Выкину грязь из дома и выполню любую вашу просьбу.

Кошл отвечал строго, без каких-либо эмоций, и его слова были словно удары меча:

– Бард Карл по личному приглашению графа Некгнола будет выступать для его невесты. Я правильно тебя понял, что ты именно этого музыканта назвал грязью?

Мастер-бард аж весь встрепенулся, мы даже по его чуть ли не задымившемуся затылку могли оценить глубину его возмущения.

– Что?! Он же мерзкий слизняк, что порочит всех бардов своим существованием!

Вот не представляю, как этот солдат умудрялся так говорить, но его чеканный строгий тон вызывал восхищение:

– Ты дважды оскорбил графа Некгнола.

Карл решил вмешаться, не знаю, чем он руководствовался, но он явно не желал зла мастер-барду. Он обошёл мужичка, приблизился к Кошлу и обратился к нему со всем уважением:

– Не стоит злиться на сэра Марка. У него есть причины питать ко мне неприязнь. Предлагаю завершить с оскорблениями и перейти к нашему делу.

Кошл отчеканил, обращаясь к Марку:

– Пусть решит мастер-бард Марк. Я пришёл слушать оскорбления сиятельного графа или получить необходимые мне ресурсы?

Марк был не сильно счастлив, его злоба и ярость по отношению к Карлу сильно сбивала его с толку, но опыт и мудрость жизни стали понемногу брать вверх над эмоциями.

– Чем я могу быть полезен? – выдавил он.

Кошл одним взглядом приказал Карлу достать цитру, взял её в руки и продемонстрировал мастер-барду со словами:

– Необходимы все возможные запасные части для ремонта этого музыкального инструмента. Необходимые приспособления для чистки, сборки и настройки. Через семь дней он должен звучать безупречно.

Марк попытался отвертеться от столько неприятной для него задачи:

– Не могу гарантировать, что смогу чем-то помочь. Понимаете...

Кошл не дослушал и обратился к Карлу, как к более надёжному источнику информации:

– Карл?!

Наш бард немного стушевался, но решил, что лучше дружить с графом, и уверенно проговорил, при этом смотря на Марка извиняющимся взглядом:

– В этом доме есть склад, где точно есть всё необходимое.

Ярость мастер-барда можно было ощутить кожей, но голосом он её не демонстрировал. Марк всё же решил попытаться возразить:

– Понимаете...

Вот только Кошл явно не был человеком, любящим разговоры, он сталью в голосе погасил любую попытку возражения:

– Вы желаете, чтоб я лично искал всё необходимое? К концу поиска кто-то должен будет оплатить каждую секунду истраченного мною времени.

Марк повёл всех в глубь здания, явно в пути проклиная Карла, но очень тихо, чтоб было не слышно. Мы пришли к старичку, на лицо совсем неприятному, но, как оказалось вскоре, невероятно сообразительному. Он оценил происходящее, ещё когда мы шли к нему, повернулся прямо к Кошлу и обратился неприятным скрипучим голосом со всем уважением, на которое был способен: