Чтение онлайн

Ее слог вызвал у него улыбку. Печальная пустыня.Иные ее выражения словно прямиком заимствованы у Бронте, все в кружевах, но точны и уместны. И она старается, да никак не может, замаскировать отличное образование.

Так зебра — она черная в белую полоску или все-таки белая в черную?

— Вообще-то я уже более двадцати пяти лет здесь не бывала, — уточнила она.

— Погодите. Вам сейчас тридцать?

— Тридцать один.

— Тридцать один минус двадцать пять — вам тогда было шесть?

— Более двадцати пяти лет, — уточнила она. — Еще меньше. Три, четыре.

— Родители водили вас по барам с трех лет?

— Они считали неправильным оставлять ребенка с няней.

— Это… — Все ссылки на общепринятые нормы, какие лезли ему в голову, внезапно показались мещанскими. Вместо упрека он предпочел конкретный вопрос: — И вы что-то помните?

— Разве такое забывается?

— Но три года — это слишком мало, чтобы… чтобы запомнить.

— Я помню себя с полутора лет.

Он поставил стакан на стол.

— О’кей. Этого не может быть.

— Очень даже может. Помню себя на качелях во дворе, где жили дедушка с бабушкой. Я была одета в розовый комбинезон, отец вертел передо мной пластмассовую уточку. В восемь лет я спросила его про эту утку. Он спросил: «Какая утка?» Пластмассовая, во дворе у дедушки с бабушкой. «Ах, та?» Он сказал, что они выбросили ее в тот же день, когда купили: она плохо пахла. В тот же день, — повторила она. — Я играла с ней всего один раз. Но я могла бы и сейчас нарисовать ее по памяти.

— Это реконструкция, — сказал он. — По фотографии или по рассказу отца.

— В тот день мы не фотографировались. И отец не вспоминал про эту игрушку, пока я не заговорила о ней. Он даже не сразу сообразил, о чем это я.

— Значит, про утку упоминала мама.

— К тому времени ее уже три года как с нами не было. Поцелуй Лу Рида увел ее в Сан-Франциско.

— Ваша мать сбежала с Лу Ридом?

— Ненадолго. Не думаю, чтобы этот роман затянулся.

— А потом?

— Она так и не вернулась. — Она откинулась на спинку стула, улыбнулась, скрестила руки на груди. — Безумие, но так оно и было.

— Ну и… ну. — Он прихватил горсть орехов. — На вашем фоне я — старый зануда.

— Глупости. Я хочу знать о вас все. Потому-то и пришла познакомиться. Правда, Джона Стэм, я должна понять, реальный ли вы человек.

— Реальный.

— Но то, что вы сделали, — это необычно. Незаурядно. Вы сами это понимаете?

— Да ладно.

— Не принижайте. Благодаря вам я осталась жива.

Он поднял глаза:

— Это хорошо.

— Спасибо, — сказала она.

— Был рад. — Он чуть было не добавил из скромности: «Я бы сделал это для кого угодно», однако, глядя на нее — точеная шея, фарфоровые ушки, — засомневался, а правда ли это. Будь она уродиной — или если бы резали не ее, а Рэймонда Инигеса?

Он сказал:

— Сперва расскажите мне о себе.

— Итак, в последнем эпизоде моя семья пала жертвой «Велвет Андеграунд». [5] С этого момента, увы, сюжет несколько провисает. Мой отец торговал автомобилями и продолжал торговать ими после развода с матерью. Я училась в школе, потом в университете. Получила диплом. Потом жила в Бруклине, пока он не превратился в Бруклин.В данный момент я обитаю в огромном псевдогородском наросте под названием Хобокен.

— И вы из такой дали приехали ко мне, — сказал он. — В старый парк аттракционов.

Она улыбнулась:

— Самое малое, что я могла сделать.

— В каком университете вы учились?

— В Йеле.

— Ничего себе.

— Lux et veritas. [6]

— Моя сестра училась там, — сказал он. — Девяносто четвертый, что ли, год. Ее зовут Кэтрин или Кейт. Кейт Хаузман. В браке она Хаузман. А тогда она была…

— Кэтрин или Кейт Стэм? — предположила она.

— Угу. — Он посмеялся собственной глупости. — Именно.

— Мне это имя сразу показалось знакомым. До чего же тесен мир! Вы обратили внимание, что все сверхобразованные белые ньюйоркцы так или иначе знакомы друг с другом?

Он хихикнул:

— Теория шести рукопожатий. Даже двух.

— Я помню вашу сестру. Она пользовалась популярностью.

— Точно.

— Скажите еще, что и замуж она вышла за однокурсника, совсем бы великолепно.

— Не-а. Парень из бизнес-школы. Немец.

— Прямиком из Фатерлянда?

— Родился в Берлине. Работает в Deutsche Bank. Они живут в Гринвиче, растят дочку. Гретхен сейчас два с половиной, и она снова беременна — то есть Кейт, а не Гретхен. — Он перевел дух. — Вот, собственно, и все.

— Никогда бы не вообразила вашу сестру в роли домохозяйки.

— Она не сидит дома. Работает на коннектикутский хедж-фонд. Тоже получила диплом MBA — в Уортоне.

— Господи! — произнесла Ив. — Что вы еще мне поведаете? Факты, факты, Джона Стэм! Они ударяют мне в голову.