Чтение онлайн

— И с гостями? Будут приезжать?

— Да, я думаю. Изредка. А что?

Он взмолился в отчаянии:

— Джойс, я тебя люблю. Я страшно хочу тут же на месте тебя расцеловать. Но я не хочу, чтобы ты навезла сюда народ… И будет, верно, гнусная, шумная моторная лодка? Ты сделаешь из нашей лаборатории забаву. Постоялый двор. Новую сенсацию. Терри сойдет с ума! Ты прелестна, Джойс! Но тебе нужен товарищ для игр, а мне нужна работа. Боюсь, нельзя тебе тут селиться. Нет!

— И наш сын должен остаться без твоей отцовской заботы?

— Он… А заботился б я о нем, если бы я умер?.. Он славный малый! Надеюсь, он не будет богатым человеком!.. Может быть, через десять лет он придет сюда ко мне.

— И будет жить вот такою жизнью?

— Конечно… если я не разорюсь. Тогда мы будем жить не так хорошо. А сейчас у нас почти каждый день мясо!

— Так. А если твой Терри Уикет женится на горничной или на какой-нибудь глупой деревенской толстухе? По всему, что ты мне рассказывал, он питает слабость именно к таким девицам!

— Ну, тогда либо мы с ним вместе будем ее лупить, либо это окажется тем единственным, что может сломить меня.

— Мартин, не кажется тебе, что ты немного сумасшедший?

— О, совершенно сумасшедший! И как меня это радует! Впрочем, ты… Слушай, Джой! Мы сумасшедшие, но мы не слабоумные! Вчера сюда явился один «тайный врачеватель», вообразив, что здесь у нас вольная община, — Терри увел его за двадцать миль и потом, вероятно, бросил в озеро. Нет. Ерунда. Дай мне подумать. — Он почесал подбородок. — Мы, пожалуй, и не сумасшедшие. Мы фермеры.

— Мартин! Знаешь ли, бесконечно занимательно наблюдать, как ты превращаешься в фанатика и при этом всячески изворачиваешься, стараясь, чтоб тебя не считали фанатиком. Ты отступился от здравого смысла. Я — нет. Я верю в ежедневную ванну! Прощай!

— Послушай. Ей-богу…

Она ушла, разумная и торжествующая.

Пока шофер маневрировал между пней на просеке, Джойс выглянула из автомобиля, и они с минуту смотрели друг на друга сквозь слезы. Никогда не были они так откровенны и так полны сострадания друг к другу, как в этом безоружном взгляде, который им напомнил каждую шутку, каждую ласку, каждый тихий вечер, проведенный вместе. Но машина, не останавливаясь, катилась вперед, и Мартин вспомнил, что у него поставлен опыт…

В прекрасный майский вечер член Конгресса Альмус Пиккербо обедал у президента Соединенных Штатов {159} .

— Когда кампания кончится, доктор, — сказал президент, — я надеюсь, мы вас увидим членом кабинета — первым в стране министром Здравоохранения и Евгеники {160} !

В этот же вечер доктор Риплтон Холаберд держал речь на собрании выдающихся мыслителей, созванном Лигой Культурного Воздействия. На эстраде среди Людей Скучного Веселья восседали доктор Аарон Шолтейс, новый директор Мак-Герковского института, и доктор Ангус Дьюер, глава Клиники Дьюера и профессор хирургии в Медицинском колледже Форт-Дирборна.

Историческая речь доктора Холаберда передавалась в эфир для миллиона жадно слушающих ценителей науки.

В этот вечер Берт Тозер из Уитсильвании в Северной Дакоте присутствовал на очередном молитвенном собрании. На улице у входа он оставил свой новый бьюик и со скромным удовлетворением слушал, как злорадствует с кафедры священник:

— Праведные, они же дети света, получат воздаяние и будут шествовать в радости, говорит бог сил; нечестивцы же, дети Ваала, будут в свой час казнены и низвергнуты во мрак и погибель, и на торжищах мирских прейдет память о них.

В этот вечер Макс Готлиб сидел, неподвижный и одинокий, в темной маленькой комнате, высоко над шумным городом. Только в глазах его мерцала жизнь.

В этот вечер горячий бриз лениво веял по увенчанному пальмами горному кряжу, где прах Густава Сонделиуса смешался с пеплом и небольшая выемка в саду указывает могилу Леоры.

В этот вечер, после необычайно веселого обеда с Латамом Айрлендом, Джойс благосклонно сказала:

— Да, если я с ним разведусь, я, может быть, выйду за вас. Я знаю! Он никогда не поймет, какой эгоизм с его стороны считать, что изо всех людей на свете он один неизменно прав!

В этот вечер Мартин Эроусмит и Терри Уикет лежали в неуклюжей лодке, в исключительно неудобной лодке, отплыв далеко от берега.

— Я чувствую, что начинаю теперь работать по-настоящему, — сказал Мартин. — Наш новый фокус с производным хинина может оказаться очень недурным. Покорпим над этим делом два-три года и, возможно, придем к чему-нибудь постоянному… а скорее всего, потерпим опять поражение!

Одной из особенностей творческой работы Льюиса было то, что еще до выхода в свет очередного романа он уже входил в тему и образы следующей книги. Критику Карлу ван Дорену в ноябре 1920 года он сообщал: «Я уже думаю о новом романе такого же сорта, как и «Главная улица», но совсем ином по фактуре. На этот раз это будет не история Кэрол, а история Среднего Бизнесмена, Усталого Бизнесмена, не в Гофер-Прери, а в городе в три или четыре сотни тысяч жителей»…Выправляя гранки «Главной улицы», он часто упоминал некоего мистера Дж.-Т. Памфри, обитателя Монарк-Сити. У знакомых он любил проверять, насколько им нравится то или иное имя своего героя; к обряду его «крещения» он относился с большой серьезностью. В итоге Памфри превратился в Бэббита, а его местожительство приобрело несколько ироническое крылатое название — Зенит.

Роман «Бэббит» («Babbitt») стал очередным звеном в создании Америки Синклера Льюиса. В «Главной улице» в поле зрения романиста было провинциальное мещанство, в «Бэббите» — мещанство городское, люди большего социального калибра, принадлежавшие к следующей ступени социальной пирамиды. Сегодня именно к ним обычно относят понятие «истеблишмент». Вместо рядового, массового провинциального поселка Гофер-Прери Льюис переходит к изображению Зенита, «среднего американского города» с населением в 300 тысяч человек.