Шрифт:
Пролог
Гарри сидел в пустом классе перед старым зеркалом в причудливой оправе. Из зеркала на него смотрел он сам в окружении своих счастливых и, главное, живых родителей. Вот уже неделю он приходит сюда каждую ночь, просто сидит и смотрит. В голове пусто. Ему просто нравится смотреть на них. Он знает, что зеркало очень скоро заберут отсюда, из этого класса. Почему он так решил? Собственно он просто знает, что именно так и будет. Ведь этому зеркалу не место здесь, в пустом пыльном учебном классе.
А в голове пусто. В классе пусто. И тихие шаги где-то за спиной, со стороны входа в класс. Гарри не стал оборачиваться. Зачем? Ночью в Хогвартсе вполне безопасно, если не искать опасностей специально. И не пытаться лезть в запретный коридор на третьем этаже. Это он знал точно. Ведь с начала учебного года он уже излазил весь этот замок вдоль и поперёк.
Сколько себя помнил, Гарри всегда спал очень мало. Ему хватало буквально пары часов в сутки, чтобы чувствовать себя бодрым и полным сил. Эта особенность сперва очень мешала Дурслям, с которыми он жил с тех самых пор, как погибли его настоящие родители. А возможно это была одна из причин, почему они его ненавидели. Ведь попробуйте себе представить ребенка, который почти не спит. Это же оживший кошмар родителей! А если это ещё и не их ребенок?
Потом Гарри научился притворяться и стало легче. Намного легче. Днём он был на положении домового эльфа у Дурслей, а ночью… Ночь была его временем. Гарри не боялся темноты. Его не тяготило одиночество. Ему нравилась ночь. Часто он тихонько выбирался из дома и бродил по улицам города, паркам, окрестностям… Подсматривал за людьми в окнах домов, парочками, прячущимися в безлюдных уголках. Играл с животными (бездомными собаками; городскими крысами; лисой, жившей в парке; змеями, обитавшими рядом с Литтл-Уинингом). Ещё ему нравилось залезать ночью в библиотеку и читать книги…
Рядом с Гарри на парту уселась девочка в мантии первокурсницы Слизерина.
— Ты знаешь, что это за зеркало? — спросила она его тихо и вроде бы без всякого интереса к ответу на этот вопрос.
— Нет, — спокойно ответил ей Гарри. — Оно показывает моих родителей и меня… Они красивые… Что видишь в нём ты?
— Не скажу, — ответила девочка. Гарри только пожал плечами в ответ.
— Это зеркало Еиналеж. Оно показывает то, что человек больше всего хочет увидеть.
— Да… Это действительно очень личное, — ответил Гарри. Так они и сидели молча, глядя каждый на что-то своё в странном старом зеркале, в пустом ночном классе.
Где-то за полночь девушка зевнула и, не прощаясь, ушла. Под утро ушел и Гарри, поправив магловскую бейсболку, скрывающую шрам, на голове и накинув мантию-невидимку. Привычка носить кепку осталась еще от прогулок по ночному Литтл-Уинингу.
* * *
Рон остался в зале с шахматами, Гермиона за стеной огня. А здесь, прямо перед ним, Профессор Квиррел и то самое Зеркало.
— Профессор, а что в нём видите вы? — спросил Гарри вместо приветствия.
— Себя и Лорда, — ответил Квиррел прежде, чем понял, что именно ответил. Да ещё и ни разу не заикнувшись при этом.
— Печально, — отозвался Гарри. — Камень ведь в зеркале?
— Да, Гарри. Достанешь?
— Попробую, — согласился Гарри и подошёл к зеркалу. Посмотрел в него и поправил что-то в кармане. — А зачем он вам?
— Воскресить моего Лорда…
* * *
Тело Профессора Квиррела рассыпалось прахом под пальцами мальчика. От ран и потери крови в голове у Гарри помутилось. Он нащупал в кармане камень и крепко-крепко сжал его в кулаке. В следующее мгновенье Гарри потерял сознание…
* * *
Гарри видел сон. Странный сон, в котором его звали Синка… Мальчик семи лет от роду, потерявший родителей в эпидемии, попавший в рабский караван.
А сон перестал быть сном. Шли недели. Синка перезнакомился со всеми другими рабами и втянулся в ритм неспешной жизни каравана, идущего через земли древней Японии.
А потом на караван напали бандиты. Убили всех, и один из них уже занёс свой меч над Синкой, как появился человек в белой накидке и убил всех бандитов. Убил и ушёл.
Три дня Синка хоронил тела бандитов и караванщиков. А на четвертый вернулся тот мужчина. Он дал мальчику имя Кеншин и взял с собой…
* * *
Шло время. Юный Кеншин усердно тренировался, осваивая стиль Хиттен Мицуруги Рю под руководством того самого мужчины, двенадцатого мастера этого стиля — Хико Сэйджуро.
Кеншин, как и Гарри, спал очень мало. Даже меньше, чем раньше. Ему хватало и получаса в сутки…
Мастер частенько бесил своего ученика. Так же, как и ученик частенько бесил своего мастера. Они ругались, спорили… Иногда Кеншин даже кидался на Мастера с кулаками, за что бывал сильно бит. Но Гарри были привычны побои. Кеншин также их не боялся.
Прошли годы. Кеншину исполнилось тринадцать. Страной овладела смута.
Очередной раз разругавшись с Мастером, Кеншин взял свой меч, сплюнул кровь из разбитых губ и ушёл. Он владел силой стиля Хиттен Мицуруги и хотел этой силой помочь людям, что страдают внизу, в разгорающейся всё жарче гражданской войне.
* * *
Вечер. Цветение сакуры. Люди на пустой улице. Вельможа и телохранители. Оживленный разговор о предстоящей свадьбе самого молодого из телохранителей.
Появление убийцы с рыжими волосами, схваченными в самурайский хвост.
Блеск мечей, крики, звон клинков, кровь, текущая из пореза на щеке под рыжими волосами, и милосердный удар обратной стороной катаны по затылку того, кто так хотел жить…
— Химура, — обратился к рыжему подростку неприметный серый человек, деловито оставляя листок с приговором от Патриотов Иссина на теле вельможи, — он был настолько хорош, что смог тебя ранить?
— Нет, — ответил подросток, стирая кровь с щеки. — Просто очень хотел жить…
Рыжий подросток и серый человек неторопливо покинули место трагедии.