Чтение онлайн

– Прикинь на минутку, – закричала она, врываясь ко мне в спальню, – Аньку с Ванькой он просто запихивает в ванну, а когда те начинают орать, приговаривает: «Ну подумаешь, чуть-чуть холодновато, ну ошибся папа!»

Откуда у него страсть к автомобилям, я не знаю, но явно не от отца. Моего первого мужа – художника Костика любой предмет, состоящий из гаек и шестеренок, приводил в ужас. Может, страсть пришла по линии матери? Я с ней не была знакома. Костя уже состоял в разводе, когда познакомился со мной. Куда подевалась его бывшая супруга, было непонятно, но она исчезла из жизни моего первого мужа, оставив ему ребенка. Я воспитывала его с младенчества, и после нашего с Костей развода мальчик остался со мной.

Машу принесло последнее, четвертое замужество. Мой тогдашний избранник Генка был хорош всем, кроме небольшого изъяна – пил горькую, не просыхая ни днем, ни ночью. Поняв, что битва с зеленым змием будет мной проиграна, я просто-напросто отправила супружника домой к маме.

Спустя два года помолодевший и похорошевший Гена пришел ко мне вместе с приятной светловолосой женщиной. Оказалось, он встретил настоящее сокровище – Ренату. Той удалось сделать невозможное – Геннадий бросил пить, и супруги собрались эмигрировать в Америку. У Ренаты была дочь – полугодовалая Маша. Об ее отце женщина говорила скупо – вроде он бросил ее беременной и ни разу не встречался с дочерью. Супруги боялись брать с собой в неизвестность малышку.

– Будь человеком, – просил Генка, – подержи полгода девчонку у себя.

– Но как же так? – растерялась я.

– Просто, – пожал плечами бывший муж, – мы укажем в документах, что девочка временно остается у бабушки, матери Ренаты. Ее и оформим опекуном.

Подавив на корню желание задать вполне естественный вопрос, почему родная бабуля не желает на самом деле позаботиться о внучке, я опрометчиво согласилась. И только когда заболевшей девочке пришлось впервые вызвать врача, сообразила, что никаких документов они мне не оставили. Ни метрики, ни карты ребенка. Забыли дать и телефон заботливой бабушки, равно как и свой американский адрес…

На моих руках оказался ребенок, как бы не существующий в действительности. Единственное, что я знала точно, – имя матери – Рената. Даже день рождения – 6 сентября – придумал позднее Аркадий. Спустя несколько месяцев из маленького городка Юм, штат Пенсильвания, пришло письмо. Генка сообщал, что Рената скоропостижно скончалась, а ему чужая девочка абсолютно не нужна. Правда, указал номер телефона бабушки. Но нелюбезный мужчина невнятно пробормотал в трубку, что прежняя хозяйка поменяла квартиру и съехала. Увы, никаких сведений о ней он не имеет. Целый год я ломала голову, как поступить. Наконец Александр Михайлович взял метрику Аркадия и через неделю принес небольшую книжечку. Я раскрыла ее и пришла в ужас: «Воронцова Мария Константиновна»! Приятель, недолго думая, превратил Аркадия и Маню в родных брата и сестру.

– Ребята в техотделе сказали, что так лучше, – пояснил полковник, впрочем, тогда еще майор. – Опасно вписывать в документ несуществующих лиц…

На моей памяти это был единственный случай, когда он нарушил закон. Но как орал Костик, когда я явилась к нему с просьбой отказаться от родительских прав в мою пользу!

Отвизжавшись, он заявил:

– Тогда уж и Аркадия забирай, нечего на мои алименты всех кормить.

Так дети стали окончательно моими, и мы никогда не пожалели о случившемся.

Отъехав несколько кварталов, я позвонила милой Леночке и немедленно узнала, что Игорь Марков всегда решал дела без крови, действуя где шантажом, где уговорами, а где угрозами. Дальше угроз дело не шло: Марков хоть и нарушал Уголовный кодекс, все же старался особо не зарываться.

– Знаешь что, – зашептала Леночка трагическим шепотом, – ты, кажется, права. Тут сегодня опять менты приходили и все вверх дном перевернули, по гвоздику кабинет разобрали. Что-то искали.

– Нашли?

– Да он отродясь здесь ничего не держал, все в кейсе возил. Наверное, дома хранил, в компьютере. Хотя у меня вот, например, есть его ежедневник. Ну знаешь, календарик такой, куда пишут план на неделю.

– И милиция его не забрала?

Леночка придушенно захихикала:

– Так он у меня в сумке лежит, а туда никто и не лазил.

Я пообещала ей подъехать к шести часам и забрать «склерозник». Но сейчас только два – самое время зарулить в «Макдоналдс». Нацепив на ноги мокрые ботиночки, прилипшие к ступням, как компрессы, я вошла в мирно гудящий зал. Рот сразу наполнился слюной. Обожаю вредные котлеты с булками. Понимаю, что они наносят непоправимый вред моему организму, но поделать ничего не могу. И нигде мне не думается так хорошо, как в ресторане «Макдоналдс». А поразмышлять есть о чем!

Марков в пятницу сказал Леночке: дело Фоминой закончено. Интересно, что он имел в виду? Ведь Константин Яковлевич Точилин умер в прошлый понедельник, а в среду был кремирован. Неужели Игорь пошел на убийство? Просто невероятно! Тогда о каком завершении дела шла речь? И где хранится архив? Дома в компьютере? Но тогда небось милиция уже перерыла все файлы. Как бы узнать? Есть только один путь: поехать к жене Маркова и попробовать произвести разведку боем. Заодно узнаю, кто третировал несчастную бабу по телефону и почему она приняла меня за любовницу блудливого муженька! Вот только адреса не знаю. Виталий вез меня тогда какими-то переулками в район метро «Кропоткинская». Причем дом помню хорошо: большой, старинный и квартира на третьем этаже.

Пришлось опять звонить Леночке. Та немедленно сообщила адрес и добавила:

– Ну так я жду тебя к шести, не опаздывай.

Я заверила ее в своей точности и попросила:

– Слушай, вдруг Виталий Орлов появится, пусть меня подождет.

– Да он тут с пятницы не показывался! – пробормотала Лена. – Ладно, скажу.

Я позвонила по телефону, услышала тихое, печальное: «Алло», – и обрадованно повесила трубку. Птичка в клетке!

Дом я узнала сразу – на этой небольшой улочке он был один такой: огромный и слегка нелепый. Дверь квартиры приоткрылась, и я увидела довольно полную небрежно одетую женщину. Углядев, кто стоит на лестничной клетке, тетка возмущенно воскликнула:

– Ну не стыдно ли! Домой заявилась!

Она попробовала захлопнуть дверь перед моим носом, но я ловко просунула ногу в щель и быстро пробормотала:

– Надо поговорить.

– Не о чем! – отрезала Маркова. – Пошла вон, нахалка! Да заруби себе на носу, что квартира, дача, машина – все записано на мое имя. Даже если этот идиот пообещал тебе золотые горы, ничего не получишь! Ну куда лезешь, наглая тварь?

Не обращая внимания на ругань, я втиснулась в прихожую и с чувством произнесла: