Басни (2), Крылов Иван Андреевич

Басни (2)

на обложку

Крылов Иван Андреевич

Шрифт:

Механик

Какой-то молодец купил огромный дом,Дом, правда, дедовский, но строенный на славу:И прочность, и уют – все было в доме том,И дом бы всем пришел ему по нраву,Да только-то беды —Немножко далеко стоял он от воды.«Ну, что ж, – он думает, – в своем добре я властен:Так дом мой, как он есть,Велю машинами к реке я перевезть(Как видно, молодец механикой был страстен!),Лишь сани под него подвесть,Подрывшись наперед ему под основанье,А там уже, изладя на катках,Я в'oротом, куда хочу, все зданьеПоставлю, будто на руках.И что еще, чего не видано на свете:Когда перевозить туда мой будут дом,Тогда под музыкой с приятелями в нем,Пируя за большим столом,На новоселье я поеду, как в карете».Пленяся глупостью такой,И к делу приступил тотчас Механик мой.Рабочих подрядил, под домом рылся, рылся,Ни денег, ни забот нимало не берег;Однако ж дома он перетащить не могИ только до того добился,Что дом его свалился.Как много у людейЗатей,Которые еще опасней и глупей!

Пустынник и медведь [77]

Хотя услуга нам при н'yжде дорог'a,Но за нее не всяк умеет взяться:Не дай бог с дураком связаться!Услужливый дурак опаснее врага.Жил некто человек безродный, одинакой,Вдали от города, в глуши.Про жизнь пустынную как сладко ни пиши,А в одиночестве способен жить не всякой:Утешно нам и грусть и радость разделить.Мне скажут: «А лужок, а темная дуброва,Пригорки, ручейки и мурава шелкова?»«Прекрасны, что и говорить!А все прискучится, как не с кем молвить слова».Так и Пустыннику томуСоскучилось быть вечно одному.Идет он в лес толкнуться у соседей,Чтоб с кем-нибудь знакомство свесть.В лесу кого набресть,Кроме волков или медведей?И точно, встретился с большим Медведем он,Но делать нечего: снимает шляпуИ милому соседушке поклон.Сосед ему протягивает лапу,И, слово за слово, знакомятся они,Потом друж'aтся,Потом не могут уж расстатьсяИ целые проводят вместе дни.О чем у них и что бывало разговору,Иль присказок, иль шуточек какихИ как беседа шла у них,Я по сию не знаю пору.Пустынник был неговорлив;Мишук с природы молчалив:Так из избы не вынесено сору.Но как бы ни было, Пустынник очень рад,Что дал ему Бог в друге клад.Везде за Мишей он, без Мишеньки тошнитсяИ Мишенькой не может нахвалиться.Однажды вздумалось друзьямВ день жаркий побродить по рощам, по лугам,И по долам, и по горам;А так как человек медведя послабее,То и Пустынник наш скорее,Чем Мишенька, усталИ отставать от друга стал.То видя, говорит, как путный, Мишка другу:«Приляг-ка, брат, и отдохни,Да коли хочешь, так сосни;А я постерегу тебя здесь у досугу».Пустынник был сговорчив: лег, зевнулДа тотчас и заснул.А Мишка на часах – да он и не без дела:У друга на нос муха села.Он друга обмахнул,Взглянул,А муха на щеке; согнал, а муха сноваУ друга на носу,И неотвязчивей час 'oт часу.Вот Мишенька, не говоря ни слова,Увесистый булыжник в лапы сгреб,Присел на корточки, не переводит духу,Сам думает: «Молчи ж, уж я тебя, воструху!» —И, 'y друга на лбу подкарауля муху,Что силы есть – хвать друга камнем в лоб!Удар так ловок был, что череп врознь раздался,И Мишин друг лежать надолго там остался!

Переработка басни Лафонтена «Медведь и любитель садов».

Любопытный [78]

«Приятель дорогой, здор'oво! Где ты был?»«В Кунсткамере, мой друг! Часа там три ходил;Все видел, высмотрел; от удивленья,Поверишь ли, не станет ни уменьяПересказать тебе, ни сил.Уж подлинно, что там чудес палата!Куда на выдумки природа торовата!Каких зверей, каких там птиц я не видал!Какие бабочки, букашки,Козявки, мушки, таракашки!Одни как изумруд, другие как коралл!Какие крохотны коровки!Есть, право, менее булавочной головки!»«А видел ли слона? Каков собой на взгляд?Я чай, подумал ты, что гору встретил?»«Да разве там он?» – «Там». – «Ну, братец, виноват:Слона-то я и не приметил».

Поводом к сочинению басни послужил следующий случай: «Кто-то из приезжих в Петербург, посетив Кунсткамеру, за обедом у Авр. Серг. Норова с восторгом говорил об ее богатых коллекциях, останавливаясь на самых мельчайших приметах. На вопрос же, видел ли он слона, отвечал: „Виноват, слона я не заметил“».

Лев на ловле

Собака, Лев да Волк с ЛисойВ соседстве как-то жили,И вот какойМежду собойОни завет все положили:Чтоб им зверей съобща ловить,И что наловится, всё поровну делить.Не знаю, как и чем, а знаю, что сначалаЛиса оленя поималаИ шлет к товарищам послов,Чтоб шли делить счастливый лов:Добыча, право, недурная!Пришли, пришел и Лев; он, когти разминаяИ озираючи товарищей кругом,Делёж располагаетИ говорит: «Мы, братцы, вчетвером. —И н'aчетверо он оленя раздирает. —Теперь давай делить! Смотрите же, друзья:Вот эта часть мояПо договору;Вот эта мне, как Льву, принадлежит без спору;Вот эта мне за то, что всех сильнее я;А к этой чуть из вас лишь лапу кто протянет,Тот с места жив не встанет».

Крестьяне и река [79]

Крестьяне, вышед из терпеньяОт разоренья,Что речки им и ручейкиПри водополье причиняли,Пошли просить себе управы у Реки,В которую ручьи и речки те впадали.И было что на них донесть!Где озими разрыты;Где мельницы посорваны и смыты;Потоплено скота, что и не счесть!А та Река течет так смирно, хоть и пышно;На ней стоят большие города,И никогдаЗа ней таких проказ не слышно:Так, верно, их она уймет,Между собой Крестьяне рассуждали.Но что ж? как подходить к Реке поближе сталиИ посмотрели, так узнали,Что половину их добра по ней несет.Тут, попусту не заводя хлопот,Крестьяне лишь его глазами проводили;Потом взглянулись меж собойИ, покачавши головой,Пошли домой.А отходя, проговорили:«На что и время тратить нам!На младших не найдешь себе управы там,Где делятся они со старшим пополам».

Одна из самых социально острых басен Крылова, в которой под «реками и ручейками» подразумевались помещики и местные власти, а под Рекой – центральная власть.

Мирская сходка [80]

Какой порядок ни затей,Но если он в руках бессовестных людей,Они всегда найдут уловку,Чтоб сделать там, где им захочется, сноровку.В овечьи старосты у льва просился волк.Стараньем кумушки лисицыСловцо о нем замолвлено у львицы.Но так как о волках худой на свете толкИ не сказали бы, что смотрит лев на лица,То велено звериный весь народСозвать на общий сходИ расспросить того, другого,Что в волке доброго он знает иль худого.Исполнен и приказ: все звери созваны.На сходке голоса чин чином собраны:Но против волка нет ни слова.И волка велено в овчарню посадить.Да что же овцы говорили?На сходке ведь они уж, верно, были? —Вот то-то нет! Овец-то и забыли!А их-то бы всего нужней спросить.

П. А. Плетнев по поводу этой басни писал: «В „Мирской сходке“ объяснено начало несообразности многих общественных постановлений… Для общества он (Крылов. – В. К.) проповедник строгого порядка, правосудия, законной власти. Злоупотребления, пороки, глупости нашли в нем неумолимого обвинителя».

Из «Книги пятой»

Демьянова уха [81]

«Соседушка, мой свет!Пожалуйста, покушай».«Соседушка, я сыт по горло». – «Н'yжды нет,Еще тарелочку; послушай:Ушица, ей-же-ей, на славу сварен'a!»«Я три тарелки съел». – «И, полно, что за счеты:Лишь стало бы охоты,А то во здравье: ешь до дна!Чт'o за уха! Да как жирна:Как будто янтарем подернулась она.Потешь же, миленький дружочек!Вот лещик, потроха, вот стерляди кусочек!Еще хоть ложечку! Да кланяйся, жена!» —Так потчевал сосед Демьян соседа ФокуИ не давал ему ни отдыху, ни сроку;А с Фоки уж давно катился градом пот.Однако же еще тарелку он берет:Сбирается с последней силойИ – очищает всю. «Вот друга я люблю! —Вскричал Демьян. – Зато уж чванных не терплю.Ну, скушай же еще тарелочку, мой милой!»Тут бедный Фока мой,Как ни любил уху, но от беды такой,Схватя в охапкуКушак и шапку,Скорей без памяти домой —И с той поры к Демьяну ни ногой.Писатель, счастлив ты, коль дар прямой имеешь;Но если помолчать вовр'eмя не умеешьИ ближнего ушей ты не жалеешь,То ведай, что твои и проза и стихиТошнее будут всем Демьяновой ухи.

Согласно одной версии, басня направлена против Д. И. Хвостова, который утомительно долго потчевал знакомых своими баснями. По другой версии, в басне имелась в виду «Беседа любителей русского слова» с ее длинными и скучными заседаниями. М. В. Лобанов вспоминал о первом публичном чтении басни: «Иван Андреевич, зная всю силу своего литературного оружия, то есть сатиры, выбирал иногда случаи, чтобы не промахнуться и метко попасть в цель; вот доказательство. В „Беседе любителей русского слова“, бывшей в доме Державина, приготовляясь к публичному чтению, просили его прочитать одну из его новых басен, которые тогда были лакомым блюдом всякого литературного пира и угощения. Он обещал; но на предварительное чтение не явился, а приехал в „Беседу“ во время самого чтения, и довольно поздно. Читали какую-то чрезвычайно длинную пиесу; он сел за стол. Председатель отделения А. С. Хвостов, сидевший против него за столом, вполголоса спрашивает у него: „Иван Андреевич, что, привезли?“ – „Привез“. – „Пожалуйте мне“. – „Вот ужо, после“. Длилось чтение, публика утомилась, начинали скучать, зевота овладела многими. Наконец дочитана пиеса. Тогда Иван Андреевич руку в карман, вытащил измятый листочек и начал: „Демьянова уха“. Содержание басни удивительным образом соответствовало обстоятельствам, и приноровление было так ловко, так кстати, что публика громким хохотом от всей души наградила автора за басню, которою он отплатил за скуку ее и развеселил ее прелестью своего рассказа».

Чиж и голубь [82]

Чижа захлопнула злодейка западня;Бедняжка в ней и рвался, и метался,А Голубь молодой над ним же издевался.«Не стыдно ль, – говорит, – средь бела дняПопался!Не провели бы так меня:За это я ручаюсь смело».Ан смотришь, тут же сам запутался в силок.И дело!Вперед чужой беде не смейся, Голубок.

Камень и червяк

Литературный источник – басня Федра «Заяц и Воробей».

«Как расшумелся здесь! Какой невежа! —Про дождик говорит на ниве Камень, лежа. —А рады все ему, пожалуй – посмотри!И ждали так, как гостя дорогого,А что же сделал он такого?Всего-то шел часа два-три.Пускай же обо мне расспросят!Так я уж веки здесь: тих, скромен завсегда.Лежу смирнехонько, куда меня ни бросят,А не слыхал себе спасибо никогда.Недаром, право, свет поносят:В нем справедливости не вижу я никак».«Молчи! – сказал ему Червяк. —Сей дождик, как его ни кратко было время,Лишенную зас'yхой силОбильно ниву напоил,И земледельца он надежду оживил;А ты на ниве сей пустое только бремя».Так хвалится иной, что служит сорок лет:А проку в нем, как в этом Камне, нет.

Зеркало и обезьяна

Мартышка, в Зеркале увидя образ свой,Тихохонько Медведя толк ногой:«Смотри-ка, – говорит, – кум милый мой!Что это там за рожа?Какие у нее ужимки и прыжки!Я удавилась бы с тоски,Когда бы на нее хоть чуть была похожа.А ведь, признайся, естьИз кумушек моих таких кривляк пять-шесть:Я даже их могу по пальцам перечесть».«Чем кумушек считать трудиться,Не лучше ль на себя, кума, оборотиться?» —Ей Мишка отвечал.Но Мишенькин совет лишь попусту пропал.Таких примеров много в мире:Не любит узнавать никто себя в сатире.Я даже видел то вчера:Что Климыч на руку нечист, все это знают;Про взятки Климычу читают,А он украдкою кивает на Петра.