Чтение онлайн

Дом посреди садового участка, хотя это не участок, а все-таки настоящий сад: деревья стоят редко, вольно, тоже отпущены на полную свободу.

К оградке подбежал лохматый пес, сказал гав, тут же, извиняясь, помахал хвостом: мол, служба такая. Олег молча открыл калитку, пес кинулся на грудь, намереваясь лизнуть в щеку. Олег так же молча отпихнулся, брезгливо вытер локоть.

К дому прошли по утоптанной дорожке. Юлия молча шла рядом, босыми ступнями чувствовала прохладу земли. Все здесь покойно, даже поверхность озера похожа на застывшее стекло. Еще немного идиллии, и можно писать картину Над вечным покоем.

Олег постучал, но ответом была настоящая, почти церковная тишина. Дверь отворилась без скрипа. Юлия вошла следом за Олегом, сбитая с толку и разочарованная.

И вот теперь ей показалось, что вошла в княжеские покои. Такими она представляла либо княжеские, либо царские — тех, первых царей. Стены из благородного дерева, рогатые головы громадных лосей, оленей, между ними мечи и громадные топоры, а когда взглянула на боковую стену, чуть не отпрыгнула: прямо в глаза смотрел дикими красными очами разъяренный вепрь, великанский, клыки размером со столовые ножи, а за ним — головы медведей, барсов…

В дальнем углу из-за массивного стола навстречу им поднимался невысокий грузный мужчина. Лицо его было в морщинах, седые волосы падали красивыми локонами на плечи. Он показался Юлии аристократом, последним отпрыском угасающего древнего рода королей, благородным, мудрым и все понимающим. К тому же достаточно образованным: на столе нашлось место для компа, сверхтонкий дисплей дюймов тридцати в диагонали — это же сумасшедшие деньги…

— Я почувствовал тебя, Олег, — произнес он красивым благородным голосом, — почувствовал еще почти за милю… А кто это с тобой?.. Кого эта чистая душа оплакивает так долго?

Юлии показалось, что Олег дрогнул, увидев этого человека. Краска слегка сошла с лица, а глаза удивленно… и даже как-то испуганно расширились. Странно, ведь он знал, к кому шел!

Она некоторое время смотрела, как они хлопают друг друга по плечам, по спине, исполняя древние ритуалы, наконец Олег освободился, повел рукой в ее сторону:

— Ее зовут Юлия. Ты уловил только отголоски… слышал бы ты, как она ревела месяц тому!

Юлия вздрогнула. Откуда Олег знает, как она ревела, когда на ее руках угасла жизнь ее собаки?

Мужчина церемонно поклонился:

— Меня зовут Россоха. Можно — Роман. Приветствую вас в этой хижине, прошу чувствовать себя хозяйкой.

Олег усмехнулся:

— Это значит, что собери на стол, вымой посуду, накорми собаку, перебери горох…

Россоха протестующе выставил руки:

— Она ведь не Золушка, а уже принцесса!

Юлия улыбнулась, она понимает шутки — в таком вот виде и с такой побитой рожей как раз тянет на принцессу, потихоньку ушла, пусть мужчины обсуждают свои дела. Если в самом деле на стол собирать ей, то сперва надо заглянуть в холодильник…

Дверца подалась легко, беззвучно. Холодильник оказался втрое габаритнее любых, что она видела. И широкий, что удобно, но безумно дорого. На полках… Она не поверила своим глазам. В отделении для бутылок наряду с молочными пакетами гордо смотрелся ряд бутылок с шампанским. Названия ничего не говорят, но, судя по буквам, настоящие французские, старинные. На мясной полке буженина, телятина, ветчина, окорок, все исходит тончайшими запахами, на рыбной полке — ломтики красной рыбы всех названий, но, кроме того, множество деликатесов.

Она смотрела ошеломленная, не зная, что выбрать. В голове всплывала злая и растерянная мысль: вот как живут эти шпионы! Вот за что она платит налоги. Чтобы даже на отдыхе в охотничьих домиках жрали то, что не во всяком элитном ресторане Парижа отыщешь!

А тем временем в комнате Россоха уселся на край стола, наблюдал за гостем. Олег прошелся по комнате, взгляд скользил словно бы бесцельно, но лицо все больше темнело, а когда повернулся к хозяину, в зеленых глазах были страх и жалость.

Россоха спросил с грустной насмешкой:

— Что, удивлен?

— Потрясен, — ответил Олег. — Что стряслось?

Он уселся на подоконнике, слева теперь было сверкающее в солнечных лучах озеро, все такое же, каким видел его… очень давно, а справа темная и прохладная комната, тоже привычная, видел ее такой не раз, хотя бревна в стенах успели переложить несколько раз. Только тревожное чувство теперь усилилось, росло с каждой минутой.

Россоха рассеянно накручивал на палец серебристый локон. Волосы его оставались густыми, шелковистыми, без намека на лысину.

— Вообще-то это я должен спрашивать, что стряслось, — ответил он. — У тебя такая рожа… Не все знают, что ты можешь довольно быстро заживлять раны… э-э… регенерировать. Так что представляю, каким ты был сутки тому!

Олег рассеянно отмахнулся:

— Житейские мелочи… Нос разбили, пару ребер переломали — словом, жизнь идет. Привычные будни. С Юлией, правда, похуже… Ее не только били, но и насиловали. К счастью, она очень современная женщина, из-за этого под поезд не кинется. Но помыться и прийти в себя ей надо… А вот что с тобой? Ты всегда был молод. Да-да, ходил в личине дряхлого высохшего старца, худого, как палка, за что тебя… гм… любили. Ведь сами, несмотря на возраст, всегда надевали на себя личины молодых и красивых! Но сейчас ты… ты без личины. Что случилось? В последний раз, когда я тебя видел, ты был так же молод, как и пять тысяч лет тому, когда встретились впервые!

Россоха слушал, кивал, наконец ответил серым бесцветным голосом:

— Не могу понять.

— Чего?

На противоположном краю стола — вот-вот упадут — блестели выпуклым циферблатом обыкновенные наручные часы. С таким же обыкновенным браслетом. В полированной поверхности стола отражались как в матовом зеркале, издали казалось, что там лежит пара одинаковых часов.

Олег задумчиво исследовал взглядом чудо современной технологии, что так быстро вошло в быт простого человека.

— Это просто часы, — ответил он участливо.