Барон из МЧС 4

Вторую неделю сидим в схроне. Продукты заканчиваются, а хорошее настроение закончилось ещё раньше… За нами никто не пришёл. В назначенный лейтенантом Якутовой срок не было никакого наступления на южном фланге Балтийского фронта.

Вначале мы думали, что что-то пошло не так и наступление перенесено на день-другой. Но уже неделя тишины. Надежда выбраться из Реальности харков тает на глазах. И непонятно, почему так поступил император, забив на свою внучку-наследницу огромный болт.

Стали крепко думать, отчего такое попадалово могло случиться. Мысль, что Александр Пятый сам отказался от Веры, мы вскоре отбросили в сторону. Он легко замутил серьёзную мясорубку по такому «незначительному» поводу, как операция по разгрому лаборатории тварей. А уж ради престолонаследницы горы должен свернуть.

Значит, по каким-то причинам наша группа не добралась до Старшего следователя Комова и генерала Ростоцкого, курирующих диверсионно-разведывательную акцию в гоблинской Реальности. Но, по заверениям Якутовой, ей была передана по стационарной рации инфа об удачном пересечении защитного барьера и соединении с человеческими войсками.

За потерю Верки Палкиной могли их законопатить в тюрьму. Но там опять-таки обязательно должны встретиться с сбшниками Комова… Или он вместе с Ростоцким тоже попал в немилость к императору и теперь оба сидят в застенках? Очень много вопросов, и ни на один из них ответов у нас нет.

— Припасы на исходе, — в какой-то момент первой начала непростой разговор лейтенант Якутова. — Даже если будем сильно экономить, то максимум на два дня хватит. Дальше придётся гоблинов жрать. Пора мозги включать на дальнейшие действия.

— Мне после той мерзкой рыбины из подземной реки уже ничего не страшно, — вздохнул Морячок. — Могу и гоблинятинкой позавтракать. Но ты, Ведьма, права. Кажется, спасения мы не дождёмся…

— Но что мы можем сделать? — задала резонный вопрос Вера. — Прорваться с боем? Пупок развяжется. Сами видите, как твари усиливают границу между Реальностями, стягивая к ним столько войск, словно сами в серьёзное наступление идти собираются.

Барьер снести? Мы, конечно, молодцы, но не до такой степени силушкой обладаем. Тут самим бы от голода скоро не подохнуть, а не про великие подвиги рассуждать.

— Снести, кстати, можно… — задумчиво произнёс Чах.

— Ты справишься? — вопросительно посмотрел я на наумба.

— Не я, Данила. И даже не мы с тобой. Но вариантик один в голову пришёл. Помнишь, как мы с тобой познакомились?

— Естественно: когда я на практике напоролся на твоё яйцо, ошибочно приняв его за секретную ментальную пушку харков. Хотя тут слово «бомба» больше подходит, но массовое поражение никто не отменял.

— Да я сама при этом присутствовала, — пояснила Якутова. — Повезло тогда сильно, что не рвануло.

— Ага, — кивнул Чах. — Особенно Даниле. Такого умного, сильного и, главное, красивого товарища приобрёл, что должен теперь всю жизнь благодарственные порции с лучшим спиртом мне в хрустальных стаканах подносить.

— Чах, ты обороты-то сбавь! — моментально поставил я этого засранца на место.- Вообще-то, это я тебе жизнь тогда спас. Ты кем был? Тупым зародышем, который при экстренном вылуплении должен взорваться, похерив всё вокруг себя. А теперь? Пусть и придурковатый, но помощник графа Данилы Юрьевича Горюнова. Который, кстати, совсем недавно опять твою облезлую тушку откачивал, после того, как её изнасиловал джинн. Так что это не я, а ты меня с Верочкой поить обязан.

— Вообще-то…

— Прекратить! — рыкнула лейтенант, которой за эти дни до чёртиков надоели и я, и наумб. — Что по существу?

— По существу, — продолжил Чах, — я знаю, где взять ещё одно яйцо. Вернее, там их склад.

— Где?

— Там, — махнул крылом наумб в неизвестном направлении.

— А конкретнее? — начала заводиться Ведьма, от такой неопределённости.

— Галюнчик! Я Великий наумб, а не проклятый харк! Откуда мне знать местную географию? Просто чувствую, в каком направлении двигаться.

— А на самом деле? — мысленно спросил я у наумба.

— На самом деле, Данила — это моя Реальность. Реальность моих предков. Пусть проклятые харки и подмяли её под себя, но родовую память уничтожить не смогли. Осталась всего одна кладка яиц Великих наумбов. После нашей победы над маидом я чувствую биение мыслей зародышей… Они зовут…

— И ты собираешься их спасти? Как?

— Потом, Даня. Всё потом. Сейчас не место и не время.

Разорвав контакт, я прилюдно спросил Чаха:

— И какой план возник в твоей голове?

— Взорвать ментальную бомбу на границе Реальностей. Вёрст сто в диаметре поражение гарантировано. Разнесёт на хрен не только мозги гоблинов и кровососов, но и практически уберёт защитный барьер. Через такую стеночку перетащу вас всех легко…

— Дерьмовый план, — возразила Ведьма. — Ментальная бомба и наши мозги расплавит.

— Не со мной, Галюнчик. Я же Великий наумб и смогу прикрыть даже такую низшую, как ты.

— Ты кого это, жертва мутации, низшей назвал?!

— Тебя. Поверь, что ничего обидного в этом нет. Даже табор сейчас имеет, пусть и не раскрывшийся потенциал намного больше твоего. А ты со своим положительным Даром так и останешься рядовой менталисткой в рядовой человеческой Реальности. И давай пока не будем спорить об очевидном.

— Не будем спорить, — прервал я назревающий конфликт. — Чах, сколько нам переться до твоих яиц?

— До моих достаточно руку протянуть. А вот до кладки Великих наумбов почти двести вёрст.