Чтение онлайн

Резкий поворот на Мойке заставил меня открыть глаза. Фонари мелькали за запотевшим стеклом, отбрасывая полосатые тени на кожаную обивку салона. В окне мелькнуло здание Главного штаба — его колонны казались сейчас особенно мрачными под тяжелыми снежными шапками.

Когда карета наконец остановилась у подъезда особняка, я сразу понял — что-то не так. Обычно в этот час дом погружался в тишину, но сейчас в окнах первого этажа горел свет, а у парадного стояла знакомая фигура.

На ступенях, кутаясь в шинель, топтался Седов. Теперь уже полностью оправдывая свою фамилию. Его обычно бесстрастное лицо было напряжено, а пальцы нервно перебирали рукоять карманного револьвера.

— Ваше сиятельство, — он сделал шаг вперед, снег хрустнул под сапогами, — произошло непредвиденное.

Я молча кивнул, чувствуя, как холодный декабрьский воздух заползает под воротник. Внутри все сжалось — Седов не стал бы ждать меня под дверью из-за пустяков.

— В кабинете, — коротко бросил я, снимая перчатки.

Кабинет был освещен лишь настольной лампой с зеленым абажуром, отбрасывающей тревожные тени на стены. На полированном столе лежала телеграфная лента — я сразу заметил, что бумага смята в нескольких местах, будто ее сжимали в кулаке.

— Полчаса назад, — Седов положил передо мной листок, его голос звучал неестественно ровно, — от нашего берлинского резидента.

Я пробежал глазами текст. Пальцы сами собой сжали бумагу, превращая аккуратные строчки в неразборчивый хаос.

— Черт возьми…

Прусские физики Шумахер и Вейль опубликовали в «Анналах физики» работу «О выделении энергии при ядерных превращениях». Пока только теоретические выкладки, но…

Седов кивнул, его глаза в полумраке казались совсем черными:

— «Щит» перехватил письмо Вейля к Круксу в Лондон. В нем они просили денег на эксперименты. И что хуже всего — британское Адмиралтейство уже выделило средства.

Я резко встал, подойдя к окну. За снежной пеленой угадывались огни города — где-то там, за этой мирной картиной, уже начиналась новая гонка, о которой пока знали лишь единицы.

— Сколько у нас времени?

Седов тяжело вздохнул:

— По словам экспертов — месяц до того, как все исследования на эту тему ТАМ полностью засекретят. Максимум два. Если пруссаки получат достаточное финансирование…

Я повернулся к Седову, резким движением распахнув шторы. Прижался лбом к холодному стеклу — нужно было остудить пылающую голову. А я ходил вокруг да около. Все думал, не рано ли?.. А европейцы так не думали…

— Два распоряжения. Первое — прикомандировать нового сотрудника по фамилии Циолковский к Особой группе ИИПНТа. Обеспечить допуск к проекту «Прометей».

— А Менделеев?

— Он присоединится позже. Сначала нужно…

В дверь постучали. Вошел камердинер с серебряным подносом — на нем лежала телеграмма в казенном конверте с императорским вензелем.

— Из Царского Села, ваше сиятельство. Курьер ждет ответа.

Я вскрыл конверт. Всего три слова:

«Завтра в девять. Александр»

Бумага упала в камин, мгновенно вспыхнув синим пламенем.

— Второе распоряжение, — сказал я, наблюдая, как пепел кружится в тяге, — к утру подготовьте все документы по проекту «Прометей». Полный комплект. Государь пожелал, чтобы я доложил лично.

Кабинет опустел. Я остался один с графином армянского коньяка и тяжелыми, как свинец, мыслями. На столе передо мной лежали два документа, освещенные дрожащим светом камина.

Последние расчеты Константинова по многоступенчатым ракетам — эти листы были испещрены пометками, некоторые формулы подчеркнуты красным — и запечатанный лаковым сургучом отчет о последнем опыте в лаборатории Особой группы — я знал его содержание наизусть: «При насыщении опытного образца веществом „Икс“ наблюдается интенсивное свечение. Возможно, это эффекты, предшествующие цепной реакции…»

Я налил коньяку, наблюдая, как янтарная жидкость играет в бокале. За окном начался настоящий снегопад — крупные хлопья кружились в свете фонарей, словно пытались замести все следы.

Где-то там, в ночи, ученые делали свой выбор. Шпионы передавали секреты. История переворачивала новую страницу. Завтра мне предстоит убедить самого могущественного человека империи, что мы должны сделать первый шаг в эту бездну. Что только так можно опередить других. Что иногда, чтобы спасти мир, нужно создать оружие, способное его уничтожить.

Я допил коньяк и потушил лампу. В темноте отчетливо проступили цифры на циферблате каминных часов — три ночи. Ночь действительно обещала быть долгой.

За окном где-то завыла метель, словно предвещая бурю, которая грядет не только над Петербургом, но и над всем миром. А я сидел в темноте, размышляя о том, станет ли завтрашний день началом новой эры — или началом конца этой версии истории.

Костяшки пальцев Епифания побелели, сжимая фарфоровую чашку. Чай расплескался по блюдцу, оставляя коричневые пятна на скатерти.

— Не хватайте, а бережно поднимайте! — резко одернула его Ксения Павловна, хлопнув линейкой по запястью. — Вы должны двигаться как аристократ, а не как голодный шакал!

Ефим, стоявший у двери, фыркнул. Его массивные плечи дрожали от сдерживаемого смеха.

— Опять! — девушка раздраженно тряхнула каштановыми локонами.

Раскольников стиснул зубы. Три недели в этом золотом плену превратились в ад. Утро начиналось с уроков французского — гортанные звуки резали слух. Затем танцы — его ноги в дорогих туфлях натерли мозоли от бесконечных поклонов и па. После обеда — фехтование. Сергей Иванович нещадно колол его рапирой, оставляя на теле багровые метки.