Бард
Шрифт:
Фома растопырил пальцы и поднес к глазам свои большие руки.
– Решил отвлечь нас, так?
– вторая дырочка появилась в днище рядом с первой, осколок дерева оцарапал Фоме щеку. Видно было, как вода плещется по дну лодки.
– Не надо!
– крикнул Фома.
– Пожалуйста!
Третья пуля легла меж двумя первыми - в днище образовалась здоровенная промоина.
– Я безоружен, - взмолился Фома.
– Ты-то? Да ладно!
Молчание повисло между сторожевой вышкой и лодкой. И вдруг Фома понял, что это молчание вот-вот прервется звуком выстрела и шлепком пули, мягко входящей в плоть.
– Не надо, - повторил он.
– Пожалуйста, не надо! Я всего лишь маленький мальчик! Я говорю правду! Я…
– Молись, урод! Ты, выро…
Часовой охнул и смолк.
Фома вдруг понял, что вокруг совсем светло, и увидел: в узкой смотровой щели точит, покачиваясь, стрела с зеленым оперением. Вторая лодка вынырнула из дальних зарослей и тут же ушла обратно, в спасительный частокол тростника. Фома прыгнул в воду и сделал несколько отчаянных гребков.
«Водяной конь!
– подумал он в ужасе.
– Водяной конь…»
Он нырнул как можно глубже, с открытыми глазами, изо рта рванулись к поверхности серебряные пузырьки. Далеко над головой что-то сказало «так-так-так». Пули прошли рядом с ним - кусочки металла в стеклянистой оболочке из пузырьков, словно коконы пауков-серебрянок.
Дно второй лодки висело над головой, он отчаянным усилием выставил из воды руку и кто-то схватил эту руку за запястье длинными цепкими пальцами. Переваливаясь животом, кашляя, Фома упал в лодку. Тот, кто тащил его, покачнулся, откинулся назад, в ухе - серебряная рыбка с рубиновым глазом, во лбу - черная дыра… Еще двое кэлпи одновременно ударили шестами, лодка скользнула по воде, как пущенная из лука зеленая стрела.
Фома сидел на дне лодки, обхватив колени руками, и трясся. Он никак не мог заплакать. Где-то далеко, надрываясь, выла сирена. Кэлпи отложил шест и обернулся к нему.
– Ты нам должен, - сказал он и ударил Фому по лицу.
Голова Фомы мотнулась, из носа потекли две струйки крови, но он промолчал, только вытер верхнюю губу.
– Из-за тебя слишком много смертей, - сказал кэлпи сквозь зубы и опять занес руку для удара.
Второй положил ему руку на плечо.
– Это наш бард. Это все-таки наш бард!
И тут Фома заплакал - отчаянно, взахлеб, вытирая руками злые слезы.
– Что вы со мной сделали? Зачем! Я вас ненавижу, ненавижу, ненавижу!
Кэлпи, тот, что сдержал удар своего напарника, проговорил:
– О наш бард, о наш любимый. Все будет хорошо. Теперь все будет хорошо.
Что-то в груди у Фомы лопнуло, словно горячий пузырь, дышать стало легче, и он, уже не стесняясь слез, отчаянно припал к груди своего врага.
– Встань, Белаква. Повтори, что я сказал.
Хромоножка в раздражении прошелся взад-вперед. Говорили, вместо одной ноги у него протез. Говорили, когда-то, давным-давно, он нарвался на минную растяжку.
Фома в растерянности хлопал глазами. Мыслями он был далеко, Хромоножка застиг его врасплох. Справедливости ради надо сказать, что это ему удавалось довольно часто.
– Белаква очень занят, - съязвил Хромоножка.
– Белаква считает мух. Он у нас большой ученый, верно, Белаква?
Ученики охотно рассмеялись. Они всегда смеялись таким шуткам Хромоножки, потому что это было безопасно и весело.
– Так о чем я только что говорил, Белаква?
Фома изо всех сил скосил глаза, заглядывая в тетрадку соседа.
– Что никаких Территорий раньше не было. И Метрополии тоже. Вернее, вся земля была как одна сплошная Метрополия. Потом уровень воды повысился, а изотерма подвинулась…
– Изотерма подвинулась, - ядовито сказал Хромоножка, - понятно. Почему же, как ты выражаешься, изотерма подвинулась, Белаква?
– Льды потаяли, - сказал Фома.
– Садись, Белаква, - разочарованно велел Хромоножка.
– Так вот… В результате того, что уровень моря заметно повысился, значительная часть континента оказалась под водой, образовав Дельту - залитую водой низменность с многочисленными рукавами-протоками и своеобразной флорой и фауной. Численность человечества сократилась на несколько порядков, сейчас она насчитывает около десяти миллионов, из которых две трети проживают на остатках суши, когда-то бывших высокогорьем. Остальные… Сколько, Белаква?
«Да что он ко мне прицепился, в самом деле?» - подумал Фома.
– Три миллиона, - ответил он, произведя в уме нехитрые подсчеты.
– Проживают на так называемых Территориях, искусственных, насыпных, укрепленных сооружениях, чье назначение… Как называются ресурсы, ограничивающие численность, Белаква? Встань, когда с тобой разговаривают!
– Ли… как-то, - честно сказал Фома.
– Лимитирующие. Так вот, для человечества такими ресурсами являются… Слушаю, Белаква…
– Нефть, - сказал Фома, - углеводороды. Металл… Ну… еще еда.
– Белаква у нас интересуется не только мухами, - сказал Хромоножка.
– Белаква у нас интересуется едой.
Ученики опять засмеялись, хотя Фома вовсе не был жирным.
– Территории представляют собой области добычи и первичной переработки нефти, а также других полезных ископаемых. Однако, - он вновь прошелся, делая вид, что не замечает Фому, в тоске переминавшегося с ноги на ногу, - до недавних пор Территории находились под угрозой вследствие постоянных нападений кэлпи. Кто такие кэлпи, Белаква?
– Враждебный вид, - ответил Фома.
– Ученые до сих пор спорят между собой, и так и не пришли к единому мнению относительно происхождения кэлпи, - продолжал Хромоножка.
– Некоторые полагают, что кэлпи - деградировавшие представители человечества, вследствие мутаций негативного характера утратившие разум, культуру и руководствующиеся примитивными инстинктами. Другие же полагают, что кэлпи - мутировавшие представители какого-то иного вида, например, ластоногих, а их сходство с людьми является чисто функциональным, сформировавшимся благодаря сходному образу жизни. Как называется такое сходство, Белаква? Фома молча хлопал глазами.