Барбаросса
Шрифт:
Никто из жителей Сталинграда, ни сам секретарь обкома, ни последний попрошайка на вокзале – никто не знал, что в далеком Цоссене решено: Сталинграду пасть не позже чем 25 июля 1942 года. Вернувшись вечером домой, Чуянов говорил жене:
– Боже, какие мы нищие! Рельсы черт знает откуда привезли, так шпал нету. Кладут рельсы прямо на землю. Ни лопат, ни тачек – одни конвоиры да лозунги. Привыкли жить, думая, что мы баснословно богаты. А когда нужда приперла, так все аптеки в городе обеги – таблетки аспирину не сыщешь. Вот и крутись как знаешь. А виноватых днем с огнем не найдешь. Тем и кончится, что в конце концов я виноват останусь…
………………………………………………………………………………………
Осень в Сталинграде выдалась ранняя, дождливая. В канун битвы под Москвою он звонил во Владивосток приятелю Г. И. Масленникову и был поражен отличной слышимостью.
– У нас тоже пиковое положение, – доносилось с берегов Тихого океана. – Живем, как и флот, в готовности номер один. Сам знаешь, от соседей добра не жди.
Надеясь на сообразительность Масленникова, Чуянов отвечал нарочито легкомысленным тоном:
– А у нас по-старому. Живем, хлеб жуем. Тебе шлют приветы.
– Значит, помнят меня в Сталинграде? А кто?
– Женщины. С чулочной фабрики Крупской, со швейной имени Восьмого марта. Работаем… телогрейки шьем, когда и ватники. Сам знаешь, что нужно для бойца в первую очередь.
– Толстые ватники, – догадался Масленников.
– По последней моде – сорок пять миллиметров…
Легкие на помине явились женщины. Целая делегация – как раз с тех фабрик, о которых он помянул. Жаловались на необычную дороговизну продуктов, рынок стал безбожно вздувать цены.
– А у нас дети. Как прокормить? Молока нет. Раньше помидорами свиней кормили, а теперь помидоры на базаре кусаются.
– Дорогие мои, – отвечал Чуянов, – я вам не бог, не царь и не герой. С частниками драться не стану. Это дело их совести. Но вот на колхозную торговлю нажать еще вправе, и потому кое-кому влетит от меня по первое число…
Воронин из НКВД пришел с бумагами. Пользуясь затемнением города, шпана грабила прохожих. Их судили. Воронин сказал:
– А не жалко? Молодые – и под расстрел?
– Сейчас телячьи нежности неуместны, – отрезал Чуянов. – А перевоспитывать некогда. Под расстрел не надо. Гони всех в штрафбат – там немцы их не помилуют…
Звонил из Москвы Ванников, ведающий вооружением:
– Привет. Тут маршал Кулик до меня напортачил. Исправлять все на ходу надо. Он, лопух, вместо автоматов спихнул на армию серию винтовок СВТ… Брось один раз на землю – и больше из СВТ уже не выстрелишь. Сейчас необходимо, как воздух, автоматическое оружие… ППШ! Слышал о таком?
– Выезжаю в Москву, на месте все и решим, хотя для моих заводов – дело новое. Но освоим, освоим. Обещаю. Ладно.
В столице Чуянов пробыл недолго, застав Москву как раз в тот период, когда метро уже не работало, среди жителей возникла паника, удиравших на машинах рабочие сворачивали в кювет вместе с машинами, кому-то били морду. На обратном пути в Сталинград секретарь обкома впервые в жизни угодил под бомбежку, а вернувшись, сразу вызвал Воронина:
– Пора отрывать на дворах щели, подвалы очистить под бомбоубежища. Пусть наши бабки не воют – весь хлам из подвалов и чердаков выбросим. Я-то вот в поезде, когда бомбы засвистели, так, народу не стыдясь, под лавку нырнул и кепочкой укрылся…
Новое дело: мука есть, а хлеба нету. Мукомольням и хлебопекарням не хватает тока. Не дают электроэнергии. Зубанова было не узнать – высох, почернел, вдобавок еще и зубы болят.
– Сталгрэс рвут на части! – простонал он. – Каждый день мучаюсь у щита распределения: кому ток важнее? СТЗ или булочным?
– Танки нужны, как и хлеб.
– О-о-ой, – провыл инженер-энергетик.
– Не вой, – сказал Чуянов. – Поезжай в Бекетовку, там есть такая дивная краля – Клавдия Терентьевна Плехова… видел?
– На кой ляд? До баб ли нам тут? Ой… опять схватило!
– Скажи этой красуле, что я велел тебе зубы вырвать. Она дантистка. А потом и думай – что на Т-34, а что на буханки.
Зубанова через день встретил – тот чуть не плачет.
– Больно было? – посочувствовал ему Чуянов.
– Лучше бы ее не видеть! Влюбился, как последний дурак.
– В кого влюбился?
– Да вот в эту… которая зуб вытащила.
– Мое дело сторона. Я тебе не сват. Сам разбирайся…
Были первые дни ноября. Вдруг на СТЗ не стало деталей для танков, которые всегда поставлял Тульский завод. Чуянов подключился на провод, просил обкомовского Жаворонкова.
– А его нету, – отвечали из Тулы. – Он с утра взял автомат и выехал на передовую, чтобы отстреливаться. А у вас какое к нему дело? – Чуянов вкратце объяснил. – Мама дорогая! – удивились туляки. – Да у нас тут Гудериан под самым боком. Вот погодите, отгоним от Тулы и дадим детали. У вас-то тихо?
– Тихо, – ответил Чуянов…
В день, когда пришло известие, что наши войска оставили Курск, Алексей Семенович выехал на СТЗ, чтобы проследить за отгрузкой танков – для обороны столицы. СТЗ был окружен высоченным забором, вдоль него бегали громадные сторожевые овчарки. Начальник охраны завода предупредил:
– Только ближе не подходите – вмиг разорвут. Объект секретный. Тут один тип хотел поживиться, одни пуговицы остались…
Чуянов испытывать судьбу и не собирался. Слишком уж красноречивы были громадные пасти псов с ощеренными клыками, служившие верной порукой тому, что ни один лазутчик не осмелится сигать сюда через забор. Около полудня Чуянова разыскали в цехах, велели скорее бежать в кабинет директора СТЗ.
– А кому там я понадобился?
– На проводе с а м… товарищ Сталин.