Шрифт:
Вот Кшиштоф.
Кшиштоф вам не мальчишка какой-нибудь. Годы-то летят. Впрочем, сам он говорит так: «Все годы — мои». Да и каждый из их компании мог бы сказать то же самое. К этим самым годам присобачено окончание — четыре месяца и два дня. Столько времени прошло с его дня рождения.
У Кшиштофа когда-то была непокорная темная шевелюра, последнее время у него стрижка ежиком, но и коротко остриженные, волосы все равно пытаются виться. Если посмотреть сверху, у Кшиштофа на голове вечно три или четыре круга. Смахивает на стригущий лишай, между прочим. Или на таинственные круги на ячменных полях. Только Кшиштофу дела нет, что у него на макушке. Зато есть дело до всего прочего.
Кшиштоф старается изменить мир.
У него полномочия.
Он директор крупной фирмы.
Два года тому назад он купил «Вольво-840» с белым кожаным салоном, слегка б/у, прямо из витрины магазина на улице Длугой, дом двадцать дробь двадцать шесть. Буба никак не могла взять в толк, как машину втащили в эту витрину. Бася и Роза тоже. А вот Петру (и Роману, и Кшиштофу) было на это плевать. Их интересовала только динамика разгона, особенно на скользкой дороге. Для Петра имел еще некоторое значение крутящий момент двигателя. Но, когда они в воскресенье отправились в Закопане, оказалось, что времени на дорогу уходит ровно столько же, сколько требовалось старенькому «опелю» Петра и Баси. На шоссе-то, как всегда, была жуткая пробка.
Но Кшиштоф нисколько не огорчился.
— Даже в пробке веселее, если у тебя хорошая тачка, — объявил он. И наверное, был в чем-то прав.
Он необыкновенный.
За наличные купил! Это надо же! Богатей какой!
Вот Бася.
Бася горюет, что у нее короткие ноги, но это неправда. Просто Бася невысокая, и ноги у нее тоже невысокие. Она носит длинные юбки и не любит ездить на велосипеде. Ведь тогда приходится надевать шорты. Ну разве что погода прохладная.
Бася такая нежная.
Ее легко обидеть: она считает, что все сказанное ею может быть использовано против нее. На вопрос «который час?» она поднимается с места и собирается уходить. А ее муж Петр удивленно смотрит на нее и шепчет:
— Засиделись мы. Уже спрашивают, сколько времени.
Бася очень ранимая, и поэтому
Басе нелегко живется.
Правда, и не особенно тяжело. Только откуда ей об этом знать?
Вот Петр.
Петр женился на Басе два года тому назад — есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам, — по той простой причине, что он ее любил, а она была от него без ума. Карусель с креслами, подвешенными на цепочках, романтично вертелась в объятиях июньского дня, и Петр прокатился на ней под радостный визг детей и тем окончательно доказал Басе свою любовь.
Он такой смелый!
Значит, если ты меня любишь, то на все для меня готов? А на что? Вот на эту карусель сядешь? Сиденья, казалось, взлетали в небо под самые облака. Но Петр храбро уселся в люльку и вознесся. И все ради Баси: ведь он с детства ненавидел карусели. Да и смешно — взрослый дядька среди детишек. А Бася умирала со страха — за него и за малолеток. Да тут еще эти отмороженные подростки — балдели бы себе по-тихому и другим не мешали. Так нет, сцепят по два сиденья и раскачиваются на полном ходу. И визжат, когда их заносит в сторону.
Вот Роза.
Роза всего в жизни добьется.
Она работает над собой. Степ, аэробика, аквааэробика, калланетика. Роза все умеет и прекрасно знает, что талия шестьдесят четыре — всего лишь вопрос тренировок и сильной воли. У Розы своя фирма, она хорошо зарабатывает и хорошо тратит.
Кто не умеет заботиться о себе, не сможет позаботиться о других.
У Розы доброе сердце. И душа. И всю свою душу она вкладывает в бутерброды. Холодные закуски у нее вкуснейшие, изысканнейшие, но Роза знает меру, обслуживает только маленькие приемы, не больше пятидесяти человек. Всех денег все равно не заработаешь, нечего из кожи вон лезть.
Роза ходит в театр, в кино. И в бассейн. И качает мускулы. О себе надо заботиться. А по средам и пятницам она встречается с Себастьяном.
Когда ты наконец выйдешь замуж, доченька?
Ты уже воспринимаешь жизнь всерьез?
Да, да, у Розы все замечательно получается. Просто превосходно. О замужестве она пока не думает.
Только как бы ей чего не проворонить.
Вот Себастьян. Ну и мужик!
Огромный. Сильный. В плечах метр двадцать пять. Себастьян закончил Академию физкультуры — чтобы никому неповадно было его колотить. А то в детстве его колошматили все, кому не лень. До четырнадцати лет он был прыщавым толстячком, не умевшим постоять за себя. Но вот закончились очередные каникулы — и к нему сунулся по старой памяти один из постоянных обидчиков. И получил трепку. Достойная кара за рассеянность: ведь за лето Себастьян вымахал под метр восемьдесят и нарастил мускулы. И реакция у него стала необычайно быстрая. С тех пор никто уже не смел поднять на Себастьяна руку, а ксендз Енджей, [1] который был свидетелем драки, записал мальчика на дзюдо. Для Себастьяна началась новая жизнь.
1
Просторечно-ласкательный вариант имени Анджей, как если бы о православном священнике говорили «отец Андрюша». — Здесь и далее примеч. перев.
Тупой болван, зато какая задница!
Свои десять самых важных ягодичных мышц и прочие бицепсы-трицепсы Себастьян упражнял по вторникам и четвергам с семнадцати до девятнадцати. Однажды в четверг (была весна) он встретил в спортзале Розу.
Вот Юлия.
Вообще-то, ее еще нет.
Она еще сидит в аэропорту Хитроу и рыдает. У нее шесть тысяч фунтов на банковском счету и разбитое сердце. Насчет сердца постарался некто Дэвид, англичанин, с которым Юлия познакомилась в Кракове два года тому назад. Дэвид Чайлдхуд совсем не походил на холодного расчетливого британца-подлеца из книжки, ибо был горяч и страстен. Что ж, сволочи бывают и такие. Две недели романтики на Ягеллонской улице и в окрестных переулках — и Дэвид укатил, очарованный Юлией. А Юлия осталась в Кракове, очарованная английским любовником. Миновало еще два месяца — влюбленные активно пользовались электронной почтой, — и Юлия за компанию с «Боингом-737» приземлилась в Хитроу и пала в объятия Дэвида. Прошло еще сколько-то там дней — и оказалось, что у Дэвида имеется двухлетняя дочь, а немного погодя проявилась и мама дочки (по имени Мэнди), законная супруга, которая слыхом не слыхивала о разводе с мужем.
Разговор с Мэнди на английском стал для Юлии чрезвычайно важным не только потому, что ее собственный английский оказался вполне о'кей, но и по совершенно другим причинам. Они-то и привели Юлию в аэропорт всю в слезах, хотя еще вчера она ругалась и кричала. На сносном английском, кстати сказать.
Вот Роман.
Он сбегает вниз по лестнице. Ступенек много, Роман снимает квартиру на чердаке. Или, если хотите, снимает слегка благоустроенный чердак под квартиру. Квартплата невелика, зато Роман вынужден выслушивать длинные речи пана Яна, чердаковладельца, насчет мировой политики, денег, евреев, властей и телесериалов. Пан Ян любит поговорить и не любит правительства, евреев и сериалы. А уж на этот счет ему есть что сказать, ведь «врага надо хорошо изучить, пан Роман». Пан Ян — пенсионер, Роман — художник.