Бабай
Шрифт:
Несколько минут длилось тягостное молчание.
– Нужно будет сообщить его жене, – Левшиц посмотрел на часы, висевшие над диваном – те самые, что подарили родители Валерии на новоселье. – Только четверть третьего… Потом, когда его уже увезут. Отдать вещи…
– Папа…
Что-то в голосе Назара заставило Левшица напрячься: опыт подсказывал – подобным тоном хороших новостей не сообщают.
– Я хочу сказать тебе кое-что важное.
«Когда это он так успел повзрослеть?» – с тупым удивлением подумал Левшиц.
– Мама… ее нельзя оставлять там одну.
– Что?
– Мы не должны оставлять ее одну! – не выдержал Назар, соскочил со стула и побежал в детскую.
– Подожди! Ее нельзя трогать сейчас… – Левшиц выругался от досады, но был вынужден последовать за ним, – В чем дело? Вот черт!..
Назар все же успел переступить порог комнаты первым и хлопнуть рукой по выключателю.
– Ма… – И осекся, увидев Валерию.
– Лера! – у вошедшего следом за ним Михаила вытянулось лицо.
– Что с тобой?
Валерия стояла на кровати во весь рост, как натянутая струна прижимаясь спиной к стене. С блуждающей на губах загадочной улыбкой.
– Я все поняла, – сообщила она заговорщицким тоном.
– Лера, прекрати. Что ты делаешь? – Левшиц подхватил ее на руки, как невесту, которую вносят в дом. Валерия обвила его шею руками и со снисходительной улыбкой пояснила:
– Оно дотронулось до меня.
– Что?
– Оно до меня до-тро-ну-лось….
Он испуганно вглядывался в лицо жены.
– Лера, пожалуйста, не надо. Все хорошо, мы с тобой.
– Оно… – Валерия внезапно разрыдалась.
– Ну вот, так-то лучше, – облегченно пробормотал Левшиц, прижимая ее к себе, – Так-то лучше…
4
После весьма непродолжительного осмотра тела врач констатировал смерть в результате инфаркта.
Затем по просьбе Левшица уделил внимание Валерии и заключил, что с ней в общем все в порядке, если не считать в свете вполне очевидных причин психологического стресса, который, скорее всего, должен пройти без особых последствий в ближайшие дни. Однако заметил, что будет лучше, если она проедется с ними в сопровождении Михаила и день-два проведет в стационаре под присмотром специалистов. Окончательное слово было за мужем, иначе говоря, за ним – опять же таки по вполне очевидным причинам – Валерия в данный момент явно не была способна к принятию адекватных решений.
Левшиц сперва засомневался в уместности рекомендаций врача, но, посмотрев на жену, дал в конце концов свое согласие.
Назар остался с врачом, заполнявшим графы какого-то формуляра абсолютно нечитаемым куриным почерком, пока медсестра делала Валерии успокаивающую инъекцию в детской, а Левшиц помогал санитару и водителю «скорой помощи» выносить тело покойника.
– Веселая выдалась ночка, а? – Подмигнул Назару врач. Над правой бровью у него нависала большая бородавка с единственной, но толстой и длинной волосиной, завитой как серпантин.
– Обхохочешься, – буркнул Назар, с неприязнью разглядывая бородавку.
5
– Я бы хотел, чтоб ты поехал с нами, – сказал Левшиц, отведя Назара в сторону. Врач и санитар уже спустились к машине, Валерия с накинутым на плечи плащом и помутневшим взглядом, поддерживаемая медсестрой – сильное успокоительное уже начало действовать, – ожидала в коридоре у входной двери.
– Я думаю, мне удастся договориться. Одевайся. – Эта мысль, видимо, пришла ему в последний момент.
В груди Назара колыхнулась радостная надежда провести остаток этой безумной ночи в обществе родителей и в безопасном месте. Но он вдруг заколебался.
«Нет, я должен положить этому конец. Должен хотя бы попытаться».
«Отлично, сынок, – поддержал его голос Дедули-Из-Лифта. – Если взяться за дело с умом, то, может, что-то из этого и выйдет. Ты же не собираешься провести всю жизнь с прожектором над кроватью, вслушиваясь в шорохи из каждого темного угла, пока кого-нибудь из твоих близких или тебя самого вот так же не вынесут вперед ногами. Подобного случая может больше не представиться. Смелее!»
«Я не хочу, чтобы это повторилось опять… – сказал безымянный мальчик с седыми волосами.– Мне никто не верит… Он убил Веронику, он доберется и до тебя…»
«Ты знал, амиго…»
«Оно до меня до-тро-ну-лось…»
– Я остаюсь.
Левшиц изумленно воззрился на сына.
– Ты уверен, что не хочешь поехать с нами?
Назар кивнул. С тщетно скрываемым отчаянием в глазах, смешанным с решимостью, почти фанатической, которая удивила Левшица еще сильнее. И одновременно напугала.
– Честно сказать, – он смущенно потер ладонью короткую щетину на подбородке, – мне давно очень не нравится твоя комната. Практически с самого начала не нравилась. Будто с ней связано что-то плохое. А после сегодняшней ночи… мне кажется… – он подбирал слова. – С ней точно что-то не так. Ну, знаешь, как в тех страшных историях…
Настала очередь Назара расслабить челюсть.
Невероятно, но, оказывается, отец о многом догадался сам, а главное – уловил самую суть. И сейчас говорил об этой совершенно серьезно. Кто бы мог подумать, что взрослый…
Назар был потрясен его признанием.
– Может, передумаешь?
Он покачал головой.
– Ну, как знаешь. Только держись подальше от нее. Мне, наверное, придется остаться с мамой до утра в больнице. Поэтому, скорее всего, мы увидимся только вечером, когда я вернусь с работы. Утром, часов в шесть или семь, я позвоню бабушке с дедушкой, чтобы они приехали и забрали тебя до вечера к себе, – он оглянулся к двери, где медсестра уже начала нетерпеливо посматривать на них.
– Все, нам пора.