Чтение онлайн

Вновь ползая на животе под кроватью (и одновременно прислушиваясь, чтобы Валерия не застала, его врасплох), Назар уже не впервые обратил внимание на старые отметины от ножек кровати, что отпечатались на лакированной поверхности паркета. Кое-где лак был содран мутными полосами. Еще раньше он заметил похожие следы у противоположной стены комнаты – только те были от кровати меньшего размера, скорее всего, там когда-то стояла детская кроватка.

Солнце успело переместиться в бок, яркими косыми лучами забралось на две ладони под кровать, и теперь следы выделялись особенно четко. Пахло пылью.

«Он приходил сюда и раньше, еще до меня».

Потревоженные его возней мелкие частички щекотали ноздри, Назар несколько раз чихнул, плотно зажимая рот ладонью, чтобы не услышала Валерия.

«Что произошло? Тогда, с теми детьми? Где они сейчас?»

У него в сознании будто снова зашевелился бесплотный голос Того, Кто Стучит По Трубам: «Мне проторен путь сюда… давно проторен… не тобой…»

Значит, тем, кто жил в этой комнате раньше него. Назар почему-то испытывал уверенность, что это был мальчик, а не девочка, который был значительно старше него, уже подросток. А в той, другой кровати, что поменьше, спала его младшая сестра…

Откуда он все это знает? Может быть, дурные места способны каким-то образом передавать не только страхи, но и мысли тех, кто провел в них долгое время, – тем, кто пришел позже? Иначе, откуда ему знать о…

Ведь все это не было его собственными фантазиями, вот в чем дело. Знание было похоже на воспоминания, отрывочные и размытые, словно картинка фильмоскопа с расстроенным фокусом. Потому что это были чужие воспоминания, оставшиеся в этой комнате, в этих стенах.

И еще они успели значительно поблекнуть от времени, выцвести, выветриться – как он сам выразился однажды.

Интересно, что сказал бы по этому поводу Дедуля-Из-Лифта? Он кое-что понимал в теории дурных мест, хотя, как и все взрослые, не верил в монстров.

Когда «Сторож» был приведен в рабочее состояние, Назар сложил все необходимое для его починки в ящик своего письменного стола: катушку с капроновыми нитками, похудевшую уже на две трети, моток тонкой медной проволоки, маленькие пассатижи и ножницы. Затем решил немного поиграть в «тетрис», но нигде не смог его отыскать. По-видимому, игру забыли в больнице.

Ну и пусть, – подумал Назар без особого сожаления. Может, ее найдет кто-нибудь из детей, которого так же посадят в тот огромный мрачный изолятор, где все ящики в тумбочках исписаны посланиями бывших узников дурного места, – и эта мысль Назару понравилась. Только бы не успели сесть батарейки…

Назар собирался попросить разрешения посмотреть в спальне телевизор, когда в детскую вошел отец. На нем был уже строгий костюм, поскольку вскоре он должен был отправляться в офис; одной рукой Левшиц все еще поправлял галстук темно-синего цвета.

– Ты уже идешь, пап? – Назар подумал, что тот заглянул попрощаться, как делал всегда, если он оставался дома и уже не спал.

– Да, скоро выхожу, – Левшиц прошелся по комнате, мельком глянул на кровать, туда, где крепился колокольчик, и присел с краю.

– Ты хотел что-то сказать, па? – Назару показалось, что отец выглядит несколько виновато. Непривычно было видеть его таким.

– Дело в том, что… – начал Левшиц, – нам всем придется ненадолго потесниться. На какое-то время, да. У нас будет гость. Приедет сегодня.

– Тот, что звонил утром? – спросил Назар.

Михаил кивнул:

– Угу, мой старый приятель. Друг детства.

– И он теперь будет жить у нас? – Назар почувствовал прилив неприятного волнения, как всегда, когда что-нибудь неожиданно менялось.

– Нет, не то чтобы долго… – успокаивающим тоном сказал Левшиц. – Думаю, это всего на несколько дней. Точнее не скажу, потому что сам не знаю. У него в семье возникли кое-какие проблемы… ну, в общем, не важно.

– Поссорился с женой? – предположил вслух Назар и сразу спохватился, что лезет не в свое дело. А взрослые очень не любят, когда кто-то сует нос в их дела, особенно дети. Но, с другой стороны, ведь не он затеял этот разговор, верно?

– Да, хотят развестись. Или… Честно говоря, я не углублялся, – ответил отец. – Главное, он попросил разрешения пожить у нас некоторое время. А я хотел бы кое о чем попросить тебя.

– О чем?

– Во-первых, чтобы ты себя хорошо вел, – Левшиц сделал паузу. – А во-вторых… мы дадим ему твою комнату. Договорились?

В первый момент Назар не знал, радоваться ему или плакать. Он посмотрел на отца, обдумывая сказанное, хотя понимал, что его слова ничего не изменят. И вдруг у него появилась мысль, что все это очень и очень скверно. Он не знал, почему, но чувствовал, что из-за присутствия в доме постороннего человека все может обернуться к худшему. Тем более, он совершенно не представлял, о ком именно идет речь.

– А кто это?

– Друг детства, – слегка раздраженно повторил Левшиц. – Но ты мне не ответил. Я не хочу, чтобы мы стали из-за этого ссориться.

– Как сегодня утром с мамой? – вырвалось у Назара. – Она не…

– Да, она, прямо скажем, не в восторге. И я ее с какой-то стороны хорошо понимаю. К тому же, еще и ты заболел… Но я не могу ему отказать, понимаешь? Хотя и сам знаю, что все это очень не кстати. И если бы между нами было понимание, все получилось бы намного проще.

– Ладно, я не против, – кисло ответил Назар. – А я где буду тогда спать?

– С нами в одной комнате, – быстро произнес Левшиц, – Всего несколько дней, а потом все станет как раньше. Ничего нет особенного, помнишь, как еще недавно мы так и жили: ты, мама и я – вместе. А когда купили эту квартиру, у тебя появилась собственная комната.

– Угу… – отозвался Назар.

В принципе, отец был прав – ничего страшного в том, чтобы у них погостил кто-нибудь, не было. Как знать, может, все обернется не плохо, а как раз наоборот. Как знать.