Аз воздам
Шрифт:
– Знаешь, а это ты меня спасла… – держа девушку в своих объятиях, проговорил Йохан. – Если б не ты, то я никогда бы не понял, что я здесь делаю. Зачем участвую в этом бессмысленном кровопролитии… Ты, ты открыла мне глаза! Теперь-то я знаю!
– Лея. – внезапно произнесла девушка, переведя взгляд на шеврон, который блестел на шинели.
– Что? Ты понимаешь наш язык?
– Мой отец всю жизнь изучал вашу культуру. А этот змей – имперский символ вашего могущества, не так ли?
Йохан ничего не ответил.
– Где бы только найти Уастырджи 1 , который поразит его своим копьём…
Они немного помолчали. Йохан понимал, что киммерийские военные, вероятно, уже убили родных этой несчастной. Именно поэтому он не решался спросить про её отца.
– А как твоё имя? – спросила вдруг она.
– Йохан… – ответил офицер. – Йохан Эйнер!
– Йохан, мы же оба знаем, что нам не позволят быть вместе! – продолжила Лея, посмотрев ему прямо в глаза.
– Да, – ответил он. – У нас с этим строго. – Йохан отвёл взгляд. Солнце уже скрылось за горизонт. – Ладно, пожалуй, я пойду… А то Геральд меня, наверное, обыскался.
1
Имеется в виду Св. Георгий, отвращающий от человека змей, что отвечает его роли драконоборца. Согласно легенде, он побеждает змея-людоеда, которому на съедение отдана прекрасная дева. Св. Георгий выступает как рыцарственный заступник обречённой невинности.
– Ты ещё придёшь?
– Я не знаю, Лея. Но одно могу сказать точно: мне очень этого хотелось бы.
Прошло чуть больше месяца с тех пор, как Йохан впервые увидел Лею. Они по-прежнему встречались втайне. Эти развалины стали для них чем-то вроде прибежища, если угодно, раем в шалаше. Именно там они сидели у костра, говорили о жизни, об искусстве, делились своими самыми смелыми и заветными мечтами, подолгу лежали в объятиях друг друга. Они даже отыскали старенькое, но вполне рабочее пианино. Йохан часами музицировал, а девушка внимала его игре. Но… может ли счастье длиться вечно?
2
На следующий день Карл-Отто Геральд проснулся от лая собаки. Он потянулся за серебряным портсигаром, лежавшем на полу, и, открыв его, взял одну сигарету, а затем закурил, выпустив кольцеобразное облако из дыма.
– Ты уже проснулся, мой дорогой? – произнесла светловолосая женщина в белом пеньюаре. Геральд вздрогнул – он уже и забыл о её существовании.
– Да, – недовольно рявкнул он. – Свари кофе!
– Мог бы и как-нибудь повежливее!
Так и не дождавшись кофе, Геральд оделся и направился в штаб. Зайдя в свой кабинет, он сразу же плюхнулся в просторное кожаное кресло и прикрыл глаза. На стене сияло чёрное и зигзагообразное знамя так называемой Киммерийской империи. А справа от знамени висел портрет славного, но плешивого вождя Вольфа Митлера, над которым была надпись: «Один народ, одна империя, один вождь».
Потом включил радиоприёмник, по которому неизменно передавали его пламенную, но несколько сбивчивую речь:
«Народ Великой Киммерии!
В течение долгого времени мы страдали от серьёзный проблемы… проблемы созданной Генсальским трактатом… Простите, диктатом, которая усугублялась, пока не стала невыносимой для нас. Гарден был и есть киммерийский полуостров. Юго-восточные земли были и есть киммерийские. И то, и другое по их… по их… по их культурному развитию принадлежит исключительно киммерийскому народу. Гарден был отнят у нас, юго-восточные земли были захвачены марранскими свиньями. Как и на других киммерийских территориях на востоке, со всем киммерийским населением, проживающим там, обращались как с какими-то… дикарями! Более чем миллион киммерийцев были отрезаны от их исторической родины.
Как всегда, я пытался мирным путём добиться пересмотра, я бы даже сказал, изменения этого унизительного поражения… То есть положения! Это – ложь, когда весь мир говорит, что мы норовим добиться перемен силой. По своей собственной инициативе я много раз предлагал пересмотреть эти невыносимые условия. Все эти предложения, как вы знаете, были отклонены – предложения об ограничении вооружений и, если необходимо, разоружении, предложения об ограничении военного производства, предложения о запрещении некоторых видов современного вооружения… Вы знаете о предложениях, которые я делал для восстановления киммерийского суверенитета над киммерийскими территориями. Вы знаете о моих бесконечных попытках, которые я предпринимал для мирного урегулирования вопросов с Эвстрией, потом с Субетской областью, Богамией. Все они оказались напрасны».
Затем Геральд выключил радио, придвинул к себе телефон и набрал номер дежурного.
– Зайди ко мне.
Через некоторое время к нему постучались.
– Да-да, проходи!
– Рядовой Кляйн по вашему приказанию прибыл!
– Ну что, узнал что-нибудь?
– Герр капитан, мне неприятно об этом говорить… но герр лейтенант…
– Ну, что дальше? Не тяни!
– Герр лейтенант наносит визиты одной женщине… А точнее, марранской женщине!
– Не может быть!
– Это правда, герр капитан.
– Что ж, в любом случае мне нужно в этом убедиться, – озадаченно проговорил Геральд, сложив руки в замок. – Ты свободен, Бруно! Спасибо за службу!
– Слава вождю! Слава Киммерии! – вытянув перед собой правую руку, прокричал Кляйн.
Спустя час к Геральду снова постучали.
– Герр лейтенант по вашему приказанию прибыл!
– Проходи, садись, герр лейтенант, – холодно проговорил капитан. – Почему тебя не было на вчерашнем празднике? И да, где твоя шинель?
– Мне нездоровилось. Шинель, должно быть, забыл дома.
– Что? Поинтереснее ничего не мог придумать?
Геральд поднялся с кресла, невозмутимо закурил сигарету и подошёл к окну.
– Мне всё известно.
– Что именно?
– Ты спутался с марранской сукой! – перешёл на крик Геральд. Он подошёл в упор к лейтенанту и затушил об его руку сигарету. Йохан скривил губы. – И шинель сейчас у неё! В общем, тебя казнят по моему приказу, а твою шлюху отправят вместе с остальными на полуостров Гарден.
– Предатель! – с негодованием крикнул Йохан, плюнув Геральду в лицо.