Чтение онлайн

Медведица взревела. Айвангу открыл глаза и увидел, как она покатилась по снегу, стараясь стряхнуть с себя вцепившегося в загривок Полундру. Страх неожиданно прошел. Айвангу прицелился и, поймав на мушку маленькое ухо, нажал спусковой крючок. Медведица оглянулась. Теперь в ее глазах появилось какое-то осмысленное и даже немного удивленное выражение. Она медленно повалилась на левый бок. Вторую пулю он снова послал в медведицу, а третьей добил медвежонка, наполовину загрызенного собаками.

Подождав недолго, Айвангу выпрямился, вздохнул и услышал собственное сердце. Оно бешено колотилось, словно просясь на свободу.

– Стучи! Стучи! – крикнул Айвангу и приложил ладонь к груди. – Громче стучи, чтобы все слышали: безногий Айвангу победил умку!

Рядом с нартой лежали поверженные собаки: у двух были распороты животы, и они не подавали признаков жизни, другие повизгивали, зализывая раны.

Терять время было нельзя. Даже в весенний солнечный день мороз достаточно силен и через час так прихватит тушу, что ее не возьмет обыкновенный охотничий нож.

Разделка длилась недолго. Айвангу положил окороки на снятые шкуры, скатал их и погрузил на нарту. Наверх он посадил раненых псов, а убитых собак закопал в мягкий снег за большим торосом.

Полундра тихо скулил.

– Что же делать? – Айвангу развел руками. – Такова жизнь. А тебе большое спасибо. Если бы не ты…

Охотник прижал морду собаки к своему лицу.

Тяжело нагруженная нарта едва шла по подтаявшему снегу. До Тэпкэна добрались только в час самых длинных теней.

– Айвангу добыл умку! – понеслась весть по селению.

Она обогнала Айвангу и дошла до яранги Сэйвытэгина.

Росхинаут вышла навстречу сыну с полным ковшом холодной, со льдом воды. Так встречают в любой чукотской семье охотника.

Айвангу бережно взял ковш в руку. Ковш был старый, эмаль на почерневшем дне давно выщербилась. В колеблющемся круге чистой воды Айвангу увидел свое отражение: на него смотрел зрелый мужчина с седыми волосами.

В середине лета вельбот Сэйвытэгина послали в районный центр за горючим. В колхозе кончался бензин. Выехали, как водилось, рано утром, к полудню обогнули мыс Дежнева и вышли в Тихий океан. В зеркале спокойной воды отражались высокие прибрежные скалы; эхо моторной песни отскакивало от них и уносилось на широкий простор.

К ночи прошли Нунямский мыс и вошли в Кытрынский залив. По левому борту показались огоньки селения. При ровном свете летней ночи отчетливо виднелись многочисленные деревянные дома. Они тянулись по берегу залива и убегали на холм.

На рейде стоял, сияя огнями, большой пароход.

Несмотря на поздний час, на берегу царило оживление. От парохода к берегу ходил кунгас, перевозя ящики с консервами, галетами, мешки с мукой, сахаром, солью, бочки с горючим, тюки мануфактуры, каменный уголь.

Вельбот подплыл к берегу и ткнулся носом в прибрежную гальку. Мынор спрыгнул и закрепил конец за большой камень.

– Какомэй, Сэйвытэгин! – слышались приветственные крики. – Етти, Мынор! Рыпэль, какомэй!

На погрузку парохода в районный центр съехались охотники с окрестных селений. Айвангу не сразу узнал Пряжкина, который накинул себе на голову мешок. Белов подошел в рваном брезентовом плаще.

– Хорошо, что вы приехали! – обрадовался Пряжкин. – Поможете разгружать пароход.

Быстро разбили палатку, сварили ужин и отправились к пароходу. Айвангу поручили считать мешки и ящики, вручив ему блокнот.

На берег сходили моряки. Они с любопытством смотрели на местных жителей. Моряк с пышными усами сказал другому, показывая пальцем на Айвангу:

– Видал туземца? Грамоту знает, – Понаблюдав с минуту, моряк спросил: – Сколько классов кончил?

– Три, – ответил Айвангу.

– Да ну! – недоверчиво протянул моряк и подошел ближе. – А ты, брат, на дикого нисколько не похож, – покровительственно заметил он, – хотя у тебя вся одежда из шкур… И брюки и обувь. Весь в мехах!

Айвангу усмехнулся и ничего не ответил.

Моряк стоял, переминаясь с ноги на ногу. Он был высокий, сильный, от пламени костра у него на руке блестели огненные волосы.

– Это ваше судно? – спросил он, показав на вельбот.

– Наше.

– И вы на нем приплыли из Тэпкэна?

– На нем.

– Не страшно? Все же через Берингов пролив. – Моряк присел рядом на гальку.

– Не страшно.

– Послушай, земляк, – доверительно заговорил моряк. – Ведь до вас тоже добралась советская власть, живете вы на берегу моря, почему бы вам не завести судно побольше, чем этот вельбот? Советскому человеку не годится плавать на такой скорлупе. Шхуна нужна. Глядишь, И ты был бы на ней капитаном. Как тебя зовут? Капитан Айвангу! Звучит?

– У меня нет ног, – сквозь стиснутые зубы сказал Айвангу. – Не видишь разве?

Он пошевелил обрубками.

– Извини, парень, я не заметил. – Моряк смутился. – Извини! Честное слово, ты совсем не похож на безногого. А насчет капитанства я тебе точно говорю! Капитану ноги не особенно нужны. Главное – голова и крепкие руки, чтобы держать штурвал!

Моряк подошел вплотную к Айвангу и сунул ему свою большую, с золотистыми волосами руку.

– Меня зовут Гаврилой! Боцман я.

Боцман ушел. Айвангу продолжал машинально отмечать число ящиков и мешков, которые проносили мимо него, и думал о том, что ему сказал Гаврила. Он вспомнил, как в далеком детстве отец брал его с собой на корабли, которые приходили в Тэпкэн, ставил на палубу и говорил что-то…

Айвангу вздрогнул, почувствовав за спиной человека.

– Ты уснул, Айвангу? – спросил Мынор.

– Нет, Мынор.

– Я прохожу уже четвертый раз, а ты не пишешь, – с укором опять произнес Мынор. – Думаю, заснул.

К утру Пряжкин дал распоряжение отдохнуть несколько часов. Тэпкэнцы направились в свою палатку. Сварили мясо, чай.

Солнце поднялось из воды ослепительно яркое. Оно подчеркивало черноту каменного угля, сложенного в огромные кучи на берегу, стремительные линии большого парохода. На берег спустился Пряжкин в сопровождении своих работников. Подходил нагруженный доверху кунгас. Айвангу снова занял свое место с блокнотом.