Айсберг
Шрифт:
Моряки с сомнением поглядывали на стонущие стены подлодки.
— Молитесь, чтобы до этого мы не опустились ниже критической глубины.
21 час 20 минут
Подо льдом
Крейг очнулся в полной темноте и сразу почувствовал вкус крови на языке. Голова раскалывалась от ноющей боли, а плечо горело огнем. «Перелом ключицы», — догадался он.
В лицо била струйка ледяной воды. Крейг вслепую ощупал стенки резервуара и наткнулся на трещину в стекле.
Он безуспешно попытался рассмотреть что-либо в кромешном мраке, царящем снаружи. Под ногами плескалась вода, медленно наполняя стеклянный цилиндр. Откуда-то доносилось бульканье воздушных пузырьков. Резервуар, похоже, потерял герметичность.
Избежав гибели от ударной волны ядерного взрыва, Крейг оказался в стеклянной гробнице, которая медленно опускалась в океанские глубины. Чем глубже она уходила под воду, тем сильнее становился напор воды, фонтанирующей сквозь трещину в стенке.
Вода поднялась ему почти по пояс. Одежда промокла насквозь и обволакивала тело ледяным одеялом.
Крейг судорожно стучал зубами — скорее от нарастающей паники, чем от холода. В душе он всегда боялся быть погребенным заживо — после того, как наслушался рассказов об агентах, от которых избавлялись именно таким образом. Но то, что предстояло ему, было намного хуже.
«Что убьет меня быстрее — холод или удушье?» — думал он.
Ответ пришел через минуту.
Бульканье пузырьков прекратилось. Напор воды постепенно уменьшился, а затем течь и вовсе исчезла. Очевидно, в резервуаре установилось какое-то равновесие. Воздушный мешок не давал воде проникать внутрь цилиндра… Хотя бы временно…
Впрочем, жить ему все равно оставалось недолго. Смерть от холода наступит раньше, чем от недостатка кислорода.
«А может быть, и нет…»
Крейг пошарил онемевшими пальцами в кармане куртки. Послышался звон стекла. Кончики пальцев скользнули по острым осколкам, но он продолжил поиски и наконец нащупал то, что искал.
Стеклянный шприц, наполненный янтарной жидкостью.
Целый.
Покидая секретную лабораторию на четвертом уровне, он на всякий случай захватил с собой два шприца.
Последняя надежда на спасение.
Крейг снял пластиковый колпачок с иголки. Попасть в вену в темноте было невозможно. Он ухватился за шприц обеими руками и всадил иглу в живот. Преодолевая мучительную острую боль, Крейг надавил на поршень. Эликсир медленно исчезал в брюшной полости. Через некоторое время он растворится в крови.
Крейг выдернул пустой шприц из-под кожи и бросил его в ледяную воду. Тело охватила мелкая дрожь, а в голове внезапно промелькнула мысль: «Успеет ли организм впитать в себя эликсир до наступления смерти?»
Только время могло рассеять его сомнения.
21 час 21 минута
На борту русской субмарины
Затаив дыхание, беглецы прислушивались к металлическим стенаниям ветхой субмарины. Ковальски осветил фонариком узкий проход между койками. Откуда-то из глубин подлодки доносилось едва слышное шипение. Похоже, какой-то из швов не выдержал и лодка набирает воду. Кромешный мрак в отсеке лишь усиливал ощущение полной безысходности.
Дженни плотно сжимала руку Мэтта вспотевшей ладонью. Мэтт вдруг всем телом почувствовал легкое колебание корпуса подлодки. «Что-то изменилось». Он с надеждой посмотрел на Ковальски и Тома, больше доверяя их профессиональному опыту, чем своим ощущениям.
Том подтвердил его догадку:
— Мы всплываем.
Дженни сдавила пальцами ладонь Мэтта. Лодка поднималась на поверхность!
Среди беглецов послышались радостные возгласы и вздохи облегчения.
Однако лицо Ковальски по-прежнему выражало беспокойство. Том тоже выглядел чем-то озабоченным.
— Что-то не так? — поинтересовался Мэтт.
— Мы не можем изменить плавучесть подлодки, — ответил Том.
Ковальски кивнул:
— Замедлить скорость всплытия невозможно. Чем ближе к поверхности, тем быстрее мы будем двигаться.
Мэтт вспомнил, как Том недавно сравнивал их подлодку с пробкой, утопленной глубоко в воде. Под давлением плотных слоев воды лишенная балласта подлодка устремилась вверх, постепенно набирая скорость. Мэтт невольно посмотрел на потолок, представляя, что с ними произойдет, когда они достигнут поверхности: лодка со скоростью железнодорожного экспресса врежется в полярную шапку. О последствиях такого столкновения думать не хотелось.
— Ну что, обратно по матрасам? — спросил Мэтт.
— Это нам уже не поможет, — с хмурым видом пробормотал Ковальски. — Нас просто раздавит в лепешку.
Впрочем, выбора у них не было. Все разошлись по койкам, стараясь понадежнее укрыться в своих временных убежи щах. Мэтт забрался под толстый матрас рядом с Дженни. Скорость всплытия стремительно нарастала. Крен лодки увеличивался. У Мэтта заложило уши.
Дженни изо всех сил прижалась к нему. Он обвил ее руками и ногами, думая о том, что, возможно, это последний шанс ощутить жар ее тела в своих объятиях. Мэтт прикоснулся ладонями к лицу Дженни и почувствовал, что на ее щеках выступили капли пота.
— Джен…
Тело ее содрогнулось.
— Я люблю тебя, — прошептал он. — Я никогда не переставал любить тебя, даже когда…
Всхлипывая, она потянулась к его лицу. Их губы слились в долгом, страстном поцелуе. Слова были излишни. Она ответила ему всем телом и душой.
Мир вокруг поблек. В этот момент для них существовали только прощение, любовь и непреодолимое желание всегда быть вместе. «Как жаль, что мы на долгое время забыли о своих реальных чувствах».
Поцелуй затянулся на целую вечность.