Шрифт:
Часть 1. Взвод
На троне всезнайки и пастыря
Плюгавый властитель сидит.
Похож он на барда, на мастера.
Для слышащих ас и магнит.
На троне воссевший пленитель,
И случая редкого тип,
Не знатных кровей, но учитель,
Богатством большим не избит.
Престол обрамлен изобилием,
Роскошными талантом из камня.
Всегда объясняет с усилием
Откуда седло-почивальня.
Зачем же аскету престол?
Излишек слегка раздражает,
Но факты не прячет под стол,
Наш автор всегда отвечает:
"Как символ предмет осуждайте,
Как вещь не браните, не хайте.
Она сверхтяжелая кара, –
Осколок природного дара.
Я тросом телесного нерва
Привязан, не чувствую гнева
К прекрасному трону-подарку;
Не сдержишь случайность-дикарку:
Всучит и не спросит с рождения
Желаний твоих направления.
Таков пресловутый удел
Людского приюта, их дел.
Кто кресло в перинах получит,
Тот грусть никогда не озвучит.
Другой весь в тоске, словно в клетке,
На жёсткой сидит табуретке."
Растянут порой монолог,
Обвешан петлей многозначной,
Но держится, теплится слог
В жаровне из речи изящной.
А уголь остаточный пепел,
Не скоро грозит появиться,
Рядит он язык свой от плевел,
С чего бы сгореть, испылиться?
Тем паче у автора взвод,
Солдат языка благоверных,
Пускай и фантазии плод,
Иллюзий нагих эфемерных.
Они пересмешники звона,
Вещатели разных идей,
Гуашь для свободного фона,
Эпюр смысловых плоскостей.
Стоят, затаив придыхание,
Пред автором строем линейным,
Безумства и буквы слияние,
Слова, образцом параллельным.
Единство и разность их признак,
Глубины художеств их тень,
А стиль притаившийся призрак,
Связующий отблеск и чернь.
Вдобавок незваное свойство,
С давнешних времён, словно мания,
Для властных господ беспокойство, -
Меняется словом сознание.
Толпы, беспризорного общества,
Гиен, раздирающих падаль,
Ошмётки доктрин и пророчеств, -
Таков всенародный ансамбль.
«Мои конфиденты, наперсники,
Лингвистики мудрой приспешники!
Собратьев у вас мириады,
Кочуют, смеясь, кавалькады.
Но вы концентрат, квинтэссенция,
В обыденность века инъекция.
Идите и лейте иронию,
Сливайтесь с искусством в симфонию,
Седлайте игривые символы,
Скачите чрез модные идолы,
И, с лёгкостью сердцебиения,
Качайте всю кровь вдохновения!
Нащупайте пульс обветшалого
Весеннего, свежего, талого
Источника вздорных метафор,
Кипит пусть цензурный сенатор!»
Часть 2. Король и маратель
С поводьев когда приспускает
Отчаянный кто-то собак,
Ответственность в руку кусает,-
Известный древнейший просак.
И так приключается с автором:
Расслаблена часто ладонь,
Себя он считает новатором,
В уме разжигает огонь,
Забывши о грузных последствиях,
Творению дарит он выгул.
Всегда опрометчивость в действиях
Снимает корону и титул
Конец ознакомительного фрагмента.