Шрифт:
Щупов Андрей
Щупов Андрей
Атавизм
Андрей Щупов
АТАВИЗМ
Дверь скрипнула, и директор института биологии бодро вскинул голову, едва успев поймать сползшие с носа очки. В кабинет с раскрытым ртом ворвался Липунович - зам зама по атмосфере. Рухнув на стол, он шумно задышал.
– Вы что это?
– директор изобразил озабоченность.
– Вот!
– Липунович протянул ему распечатку с машины.
– Ага.
– Директор внимательно осмотрел ее с обеих сторон.
– Ну что ж, вижу, вы не зря потрудились, коллектив...
– Не то!
– простонал бледный, как мел, Липунович, - Кислород! Парциальное и процентность, там, внизу!
Директор поправил на носу очки.
– Два процента - норма!
– изрек он и непонимающе уставился на колонки цифр.
– Где же они тут?
– В том то и дело, что нет ничего. Вернее, вот, ноль три с незначительным колебанием. Уничтожили кислород, начисто!
Директор недоверчиво склонил голову.
– Неужели не чувствуете? Ведь задыхаемся!
Директор, быстро вскочив, подбежал к окну. В фиолетовой дымке матово проступали здания, машины, люди... Все, как всегда, двигалось, функционировало.
– Фу! А я уж и впрямь испугался.
– Он вернулся к столу.
– Паникуете, Липунович! Вон же, за окном, и люди, и машины...
– Как?
– не поверил Липунович.
– Ведь они же! Трижды брали пробы и пересчитывали. Не могут они ходить!
– Он нервно затряс в воздухе бумажной лентой.
– А почему бы и нет?
– Директор успокоено развалился в кресле.
– Ноль три так ноль три. Чего вы испугались? Наоборот даже - налицо, так сказать, некий прогресс, экономия. Сколько там раньше было? Два?
– Это было год назад, - прохрипел зам зама.
– Когда-то и двадцать было.
– Двадцать?!
– директор искренне удивился.
– Зачем же столько-то?
– Он на мгновение задумался, озабоченно поиграл бровями и вдруг улыбнулся.
– А ведь действительно! Сколько веков маялись и не сознавали! Что ж... Было, признаем! Но ведь исправили! Довели, так сказать, до оптимума.
Липунович с натугой осмысливал, синея лицом.
– Но ведь задохнутся же люди!
– вырвалось у него.
– Кто вам сказал?
– Директор строго посмотрел на него и возмущенно фыркнул.
– Вон бегают ваши люди, хоть бы что, и воду из-под кранов пьют! А тоже, между прочим, говорили в свое время!
– Но я? Я же сам чувствую!
– Вы?
– Директор прицелился в Липуновича изучающим взглядом.
– А вы, по-моему, чересчур часто дышите. Вы бы попробовали совсем не дышать.
– Что?
– зам зама не поверил ушам.
– Да, совсем. Сами же говорите, нечем дышать, зачем же дышать?
– Директор и сам поразился своей мудрости.
– Коллектив трудится, между прочим! А вы странно себя ведете, задыхаетесь... Это что же, намек какой?
Липунович в смятении остановил дыхание. Постепенно лицо его стало принимать нормальный оттенок, и директор обрадовался.
– Ну вот, голубчик, а вы говорили! Ведь лучше, правда?
Липунович кивнул.
– Ну а уж если приспичит - вдохнете чуток. С одного-то раза ничего не случится. Я вам на днях книжонку принесу - о мутациях и атавизмах. Забавная штучка!
– Обойдя стол, директор помог Липуновичу подняться и, придерживая за локоток, довел до двери.
– Вам бы еще веры в людей побольше. Люди у нас живучие... Гмм. Да и легкие, знаете ли, тоже надо беречь. Орган хрупкий, неизученный, зачем и для чего дышит - неизвестно...
Липунович, не выдержав, порывисто вздохнул.
– Бросьте вы!
– директор поморщился.
– Пора бы уж отвыкнуть. Мы ведь НИИ, авангард, так сказать. Что же это за пример!
– он мягко вытеснил Липуновича за дверь.
– И другим там передайте. С атавизмом пора покончить.