Атаман
Шрифт:
— Антонина Пална, не узнали?
Грузная вахтерша с солидным бэйджиком «Администратор» подслеповато уставилась на высокого симпатичного парня, который стоял перед ней, сжимая в руке охапку шикарных роз.
– Сусл… Мишка, ты что ли? Ай да вымахал, сорванец! Не узнать — прямо красавец мужчина стал!
– А вот вы совсем не изменились, теть Нина.
— Скажешь тоже, – пожилая женщина смущенно покраснела, – Лет-то сколько прошло.
– Видать, мимо вас прошли. Вот, это вам. Скажите, Антонина Павловна, а директор у себя?
— Усатый нянь что ли? — вахтерша подмигнула молодому человеку, мол, знаю я, как вы нас за глаза называли, проказники, – Да вроде был с утра. Ты у Настеньки спроси.
Она снова ему подмигнула, только теперь уже иначе. Был у этой женщины давно уже неопределенного возраста особый талант: вкладывать разный смысл в самое обычное подмигивание. Например, сейчас оно было заигрывающим и многообещающим.
— Секретарша у нас тут новенькая. Симпатичная. Свободная. И цветочки-то забери свои, нечего мне тут аллергии всякие разводить, -- и Антонина Павловна снова подмигнула.
Заметив гостя с цветами, действительно довольно привлекательная девушка, что сидела в приемной, смущенно опустила взгляд, демонстрируя густые и длинные перламутровые ресницы, словно сделанные из дымчатого стекла того же оттенка, что и голубые глаза секретарши – новый писк моды.
– Вот, это вам, – Сумракс положил букет на стол и деловито поинтересовался, – А Георгий Владленович на месте?
– Д-да. Только он занят.
– По тендеру?
– Да, но думаю, это у них ненадолго, так что вы можете подождать здесь. Присаживайтесь…
Настенька запорхала по комнате: достала со шкафа высокий графин, налила в него воды и, привычным движением широких ножниц подрезав стебли, поставила букет в вазу.
– Так я тоже по тендеру.
– Вам придется подождать, – голос девушки звучал одновременно бархатисто-учтиво, но при этом твердо, не допуская возражений, – Могу дать вам доступ к вирт-узлу интерната. Может, кофе?
«Интернат» на официальном языке назывался «районным социально-образовательным учреждением для внесемейных и трудных подростков». По-простому – это был сиротский приют, в котором вырос, воспитывался и получил базовое образование Михаил.
И вот теперь, несколько лет спустя, он вернулся в до боли знакомые стены.
Ждать ему пришлось почти полчаса, прежде чем посетители вышли. Их лица были скрыты проекционными приват-масками – гости очень хотели остаться неузнанными, поэтому молодой человек демонстративно уставился в окно, даже не пытаясь рассмотреть загадочную парочку.
– Георгий Владленович, – секретарша коснулась кончиками пальцев виска, активируя интерком, – к вам тут еще один посетитель…
Девушка вопросительно уставилась на Сумракса.
– Михаил Суслов. Он знает… помнит…
– Михаил Суслов, – повторила Настенька, – Говорит, что вы его знаете.
Она кивнула и указала на приветливо распахнувшуюся дверь.
– Миша-а-аня! Вот уж кого не ожидал увидеть снова. Сколько лет, сколько зим. Ты проходи-проходи. Присаживайся, рассказывай… Как там учеба твоя, закончил, выучился?
– Так уже несколько лет как – на ландшафтного дизайнера…
– Коньяк, вино, сок?
– Нет-нет, просто воды. Георгий Владленович, а ведь к вам не просто так, а по делу.
– С газом или без газа? Может, кофе? Настенька готовит отличный кофе!
– Да, кофе будет в самый раз.
– Ну, ты садись-садись. Что за дело? Бумаги какие-то нужны? Все сделаем, все подпишем, биографию тебе образцовую нарисуем...
– Наоборот, это я к вам с предложением приехал. Узнал про ваш тендер и хочу принять участие. Разумеется, как представитель компании, с которой работаю, и как будущий куратор дизайн-проекта.
– Ого. Неожиданно. Вот только я сильно сомневаюсь, что вам удастся его выиграть. У нас есть несколько интересных предложений от довольно солидных компаний, давно работающих на рынке.
– Георгий Владленович, вы же понимаете, что их в первую очередь интересуют выделенные приюту на ремонт деньги?
– Как и всех, – развел директор руками, – В нашем мире не пилят только те, у кого нет пилы или доступа к лесу.
– И любое снижение стоимости проекта идет в ущерб качеству работы – ну не на за свой же счет им цену снижать, верно? Тем более, если они такие солидные и опытные, как вы говорите.
– Миша, давай я просто скажу тебе прямо. Если ты пришел разъяснять мне прописные истины, то лишь напрасно потратил свое время. Настя! Где наш кофе?!
– Мы готовы сделать проект по реальной себестоимости, без маржи, откатов и прочих махинаций. Потому что я хочу помочь дому, в котором вырос, а не нажиться засчет сирот.
– Эх, Суслик-Суслик… Ты же понимаешь, что дело не только в цене? – мужчина залпом осушил бокал и характерным жестом указал пальцем в потолок, – У нас пять кандидатов…
– Шесть…
– Хорошо, шесть. И то – это если вас допустят к тендеру! А я уже знаю, кто должен победить. И спорить бесполезно.
– А если, допустим, за дизайн-проект возьмется сертифицированный специалист «Виртукома»?
– Ого! А вот это было неожиданно – признаю, Михаил, ты смог меня удивить. Если в тендер ввяжется корпорация такого уровня, то думаю, кое-кому придется подвинуться…
– На самом деле я просто внештатный дизайнер одного из их проектов, но если опустить эти незначительные детали, то…
– …Эх, – мужчина снова плеснул в опустевший бокал и сделал глоток, – Извини, но…
– А если вы, скажем, заболеете? И бумаги будет подписывать временно исполняющий обязанности, у которого нет таких указаний и он вообще не в курсе ситуации, а просто выберет действительно самый лучший вариант?