Аська. Ведьма
Шрифт:
«Ваше желание принято. МЫ».
Известие о том, что это Стасик позаимствовал «москвича» на пару часов, Аська восприняла уже почти равнодушно. А позвонить ты не мог? Да я думал — успею поставить… ну, срочно надо было, понимаешь? Я ж не знал, что вас так рано распустят…
Ну да. Он не знал.
А вообще дела у Стасика шли великолепно! Он вписался в такой перспективный проект, что мама не горюй! Вот ещё чуть-чуть, и не просто денег будет по колено, а вообще можно будет всё. Понимаешь, всё! Вот просто ВСЁ. Что захочешь. Больше, чем можешь вообразить. Вот чего ты хочешь?
Спать, сказала Аська, я безумно устала сегодня. Именно спать, ты меня понял, Стас? И ещё Гулька должна приехать, у неё трабблы дома…
На самом деле она совсем не хотела спать, а наоборот — была чудовищно возбуждена, взвинчена и тратила много сил, чтобы не показать этого. Просто как в анекдоте: «Девушка, а почему вы всё молчите и молчите? — Трахатша хошу, ашш жубы шводит». Её безумно тянуло к Стасу, её хотелось вот прямо сейчас завалиться со Стасом под кухонный стол… но, во-первых, а где же тогда воспитательный момент? — и во-вторых, чувство это — немотивированной и почти неодолимой тяги к мужчине — было ею испытано однажды, запомнилось, запечатлелось где-то в подкорке (и само оно, и убийственное похмелье после) — и вот верный друг подкорка предостерегала: не поддавайся!
Если вы понимаете, что вами пытаются манипулировать, сделайте немедленно что-то такое, чего манипулятор от вас никак не ожидает.
Аська встала и принялась за уборку. Пылесос она когда-то купила специально такой — малошумный. Чтобы можно было использовать в любой момент.
Некоторое время Стасик просто таращился на неё. Видимо, не мог понять.
— Ты что, меня выставляешь? — спросил он наконец.
— Ну что ты! — выпрямилась Аська. — Как я могу посметь! Ты волен в любую минуту уходить, приходить, заниматься чем хочешь…
И так далее. Сарказм в чистом виде.
Стасик дождался конца монолога.
— А ведь я прощения просить пришёл…
Он достал из кармана красную коробочку, открыл. Там было кольцо. Красивое такое — но не развесистое, а лаконичное. С бриллиантом.
— Вот. В знак всего хорошего, что было, и с надеждой на всё то, что будет…
Аське ещё никогда не дарили бриллианты. А кто бы?
Ма-ни-пу-ли-ру-ет! — вопила подкорка. — По-ку-па-ет!
Да ладно, слабо отбивалась Аська. Ну, манипулирует… ну, покупает… типа, для уверенности…
Вслух она ничего не сказала. Только сунула пылесос в угол, сходила умыться (из зеркала на неё посмотрело дикое, лохматое и затравленное бриллиантами существо) и вернулась на кухню. Стас как раз заканчивал разливать шампанское по чайным чашкам.
— Я ещё ничего не решила, — хмуро сказала Аська. — Так что не строй иллюзий…
— За нас, — сказал Стас и поднял чашку на уровень глаз.
После второй он попытался Аську поцеловать, но был мягко отвергнут. Впрочем, не обиделся.
— Слушай, — сказал он после третьей (и последней; из бутылки вяло стекли последние капли), — а давай прогуляемся? Вечер такой хороший, Борька спит, да и вообще уже большой…
— Сейчас Гулька придёт, — язык у Аськи слегка заплетался. — Я говорила, у неё трабблы.
— Ну что нам эта Гулька! — неосторожно сказал Стас…
Женская дружба — это особый феномен, рациональному разъяснению не поддающийся. Неосторожно похвалить подругу жены — опасно. Неосторожно её принизить — опасно в кубе.
Наверное, по-хорошему Стасу сейчас надо было встать, извиниться, попрощаться и уйти — с тем, чтобы прийти завтра, принести цветы и что-нибудь к цветам. И всё прошло бы как по маслу, поскольку Аська правда без него скучала, грустила и даже скулила иногда, когда её никто не видел. Но вместо этого Стас попытался настоять на своём: пойдём, пойдём, ну, пойдём же!..
И, понятное дело, Аська воспротивилась самой идее куда-то идти. Растопырила все локти и коленки…
А когда Стас как бы шутя попытался сгрести её в охапку, она со всей дури лупанула его по щеке и по уху расслабленной ладонью.
Как она спустя некоторое время поняла, он её просто оттолкнул, и сам испугался того, что случилось. А случилось, что Аська зацепила ногой порожек и, падая, попыталась удержаться за спинку, но стул вывернулся — и углом сиденья заехал Аське по левой скуле. Сыпанули искры…
Аська не помнила, что она орала. Просто потом сильно першило в горле.
Внизу хлопнула дверь подъезда.
Она постояла, глядя на остатки пиршества, сунула остатки ни в чём не виноватого тортика в мусорное ведро и решила, что остальное подождёт.
На душе было погано-погано.
Потом она оказалась перед компом. Винчестер весело покряхтывал, грузя программы, соединяясь с сетью…
Ну и ладно, думала Аська свирепо, ну и пошёл ты, ни знать о тебе не хочу, ни думать! Обходилась — и дальше обойдусь!
Поэтому, когда раздалось «ку-ку» и в развернувшемся окошке появились слова: «Любое Ваше желание будет исполнено. МЫ», — Аська немедленно отстукала ответ: «Пусть он больше никогда не приходит!»
Через минуту снова кукукнуло: «Просим уточнить желание. Кто не должен приходить?»
Может, не надо? — спросил кто-то внутри, но Аська уже отправляла ответ: «Мой муж Станислав Громыко».
И откинулась, чувствуя себя победителем.
«Ваше желание принято».