Асфальт
Шрифт:
– Обязательно, я же обещал. Но только не прямо сейчас.
– Ты завтракать будешь? – неожиданно спросила его Аня. Миша вопроса не ожидал, пожал плечами и задумался.
– Буду, пожалуй, – неуверенно сказал он, – а в честь чего пирог, Анечка?
– Настроение такое, – был спокойный ответ. – Тебе глазунью сделать или яйца сварить? На завтрак только яйца.
– А кофе, а хлеб, а сыр? – удивлённо развёл руками Миша.
– Это есть.
– Ну вот и прекрасно. Сейчас я побреюсь, умоюсь… Анечка, а откуда у нас яблоки? Вчера вечером не было. Во всяком случае, я не нашёл.
– Я сбегала в магазин. Ничего удивительного. Никакого волшебства.
– Папа! Не мешай! Иди, папа, – заявила Соня, которой надоело слушать разговоры.
– Анечка, – очень серьёзно сказал Миша, – я прошу и настаиваю: сегодня без моего разрешения никуда из дома не выходи. Я тоже никуда не пойду. Все объяснения потом.
– Ну папа-а! – более настойчиво сказала Соня.
– А ты лошадь можешь красками нарисовать? – спросила Катя.
– Хоть чем могу, – ответил он Кате. – Анечка, не обижайся. Я жду звонка, и мы все пока сидим дома и никуда не выходим.
Аня не ответила.
Он чистил зубы, мылся, брился и чувствовал, что всё сильнее и сильнее сердится на молчащий телефон. Ему не терпелось сделать хоть что-нибудь. Закончив умывание, он вышел из ванной и решительно пошёл к балкону. Дождь со снегом усилились. На балконе стояла вода, но Миша не пошёл за обувью. Он наступил в эту воду одной ногой, промочил тапок и, упершись руками в мокрые, холодные перила, выглянул во двор.
Во дворе людей не было. Потом из соседнего подъезда вышла женщина, раскрыла тёмно-зелёный зонт и ушла за угол. Миша смотрел: машины, деревья, мусорные контейнеры, дождь, снег. «А что я хотел увидеть-то? – сам себя спросил Миша. – Подозрительную машину или подозрительных людей? Чёрт бы побрал этого придурка. Чего он молчит? Вот уж не думал, что буду так ждать звонка неизвестно от кого».
Он вернулся с балкона, снял мокрый тапок и задумался, куда бы его деть.
– Завтрак готов, – услышал он с кухни Анин голос.
– А ты могла бы принести мне завтрак сюда? Пожалуйста! «Сюда» – это означало на маленький столик у дивана.
Миша очень любил завтракать в выходные дни за этим столиком и смотреть какую-нибудь передачу про животных или про путешествия.
Он отнёс мокрый тапок в прихожую и оставил его там вместе с сухим. В другой раз он бы спросил Аню, куда его поставить сушить, но в этот раз он не спросил.
Телефон молчал. Миша не включил телевизор. Он, не чувствуя вкуса, быстро съел глазунью, взял кусок сыра и съел его просто так, запил всё это кофе, который у Ани получился жидковат. Он съел всё и выпил кофе так быстро, будто куда-то спешил. А спешить было решительно некуда. Телефон молчал. И тогда Миша не выдержал, достал его из кармана и решил позвонить кому-нибудь, чтобы что-то делать. Он подумал с минуту, пошёл в спальню, закрылся там и набрал номер своего брата Димы. Дима ответил моментально, но заспанным голосом.
– Не разбудил? – спросил Миша.
– Кто это?
– Это твой родной и, заметь, старший брат.
– Миша! Вот это да! А я тебе сегодня собирался позвонить. Представляешь?! Удивительно!
– А что такое? Зачем?
– Да просто через две недели полечу в Москву дней на пять. Хотел узнать, в Москве ли ты в эти дни или нет.
– Должен быть в Москве. Буду, если ты прилетаешь. По делам, по службе?
– А как ещё? Я в Москву только по делам! Просто так в Москву?… Я же не сумасшедший. Я бы ни за что, если бы не служба.
– Я тебя встречу, и ты живёшь у меня.
– Нет, брат. Нас летит несколько человек. Нас встретят. И в гостинице нашего ведомства мне будет удобнее. У меня от носков воняет. Зачем я тебе? Но племянниц увидеть хочу. И родители дали задание сфотографировать Соньку. Соньку обязательно! Так что на один вечерок надо сговориться, и я заеду к тебе. А ты чего позвонил-то?
– Да есть к тебе один вопрос. Нужна консультация по твоей части.
– По какой такой части, Миша? По части прокуратуры? Ты что, куда-то вляпался или чего-то натворил?
– Нет, нет, брат! Не то. У меня чисто теоретический вопрос. Хотя, можно сказать, что я именно вляпался.
– Ну, давай, рассказывай, брат.
– А ты не занят?
– Воскресенье, Миша!…
И Миша, как мог коротко, последовательно и точно рассказал брату историю с девушкой на бульваре и с телефонными звонками. На удивление, Дима слушал внимательно и серьёзно, задал несколько вопросов и слушал. А Миша рассказывал и понимал, что впервые обращается к брату за помощью, что-то ему объясняет, отвечает на его вопросы. Он впервые не чувствовал своего брата младшим. Он хотел Диминого совета. Такого с ним раньше никогда не было. У Миши даже мелькнула не мысль, а скорее желание как-нибудь рассказать Диме ту историю про крышу и упавшего Котю, узнать, что у них в прокуратуре в архиве есть про этот случай. А может быть, ничего про это нет и не было? Тогда он зря боялся столько лет. Мише подумалось, что если он это узнает, то Котя как-то исчезнет из его снов и страхов. Да и самих страхов, может быть, станет меньше. И реагировать, может быть, он станет иначе, спокойнее, даже на такие нелепые случайности, как эта история с телефоном.
Миша рассказывал Диме о своём приключении и ощущал брата даже старше себя. У Димы, конечно, не было жены и детей, но зато он служил в таком государственном органе, в его руках были такие возможности, власть и сила, в его голове были такие знания законов, знания устройства этих законов и практика их применения, что Миша даже разволновался, объясняя брату то, что с ним стряслось.
Дима выслушал всё внимательно.
– Да, такое только с тобой могло произойти, Миша.
– Почему?
– Ты же у нас впечатлительный, чувствительный. Я бы вообще не стал бы разговаривать с незнакомым человеком. А если бы мне ещё попробовали угрожать… Хотя, начнём с того, что я вряд ли дал бы свой телефон кому-то на улице в Москве. Это же Москва, брат! Ты забыл?… Но ко мне с такой просьбой никто бы не обратился. Ко мне не решилась бы подойти даже такая сучка, как твоя эта. А по тебе же сразу видно, что ты романтик, художник…
– Это ты моим подчинённым расскажи, которые меня боятся…
– Знаешь, Миша, это они тебе льстят, изображают. Успокойся. Так что ты хотел спросить?