Асфальт
Шрифт:
– Я не дождался, когда ты мне перезвонишь, – сразу заговорил Сергей, взволнованно и недовольно. – Это на тебя не похоже, Миша! Сколько можно ждать? Сказал, что перезвонишь, а сам?
– Прости, дружище, – ответил Миша, – я тебе уже собирался звонить. Не сердись, мне и без того плохо.
– Хорошо, что я с вами не пошёл. Или зря, что я с вами не пошёл. Сейчас бы отмокал в ванне и все дела. Ох, Миша, выручай! Со мной такого ещё не было. Ты не поверишь, но я минуты считал, ждал, когда тебе утром можно будет позвонить. Сам-то я поспал чуть-чуть. Глаза продрал в семь. Ждал, ждал, позвонил, а у тебя телефон выключен. Я тебе раз сто звонил. Так что, давай, выручай! Ох, и влюбился я!… Ужас!
– Значит, и тебя угораздило? – ответил Миша. – А хотя пора уже. Чем я-то могу тебя выручить? Ты придумал уже?
– Миша! Ты меня удивляешь! Ты же сам вчера говорил, что сегодня всё придумаешь.
– Я помню. Только я сказал не «придумаю», а «придумаем».
То, что вчера Мишу радовало, теперь тяготило. Накануне ему давало ощущение счастья и радости то, что он видел, как у него на глазах возникла и разгорелась влюблённость, теперь же всё это требовало продолжения и участия. И теперь Миша не мог найти в себе сил радоваться. На продолжение, а тем более участие, у него не было сил.
– Хорошо, давай придумаем! – с готовностью отозвался Сергей. – Но давай придумывать сразу. Сейчас! А то эта неизвестность меня убивает.
– Серёга! Неизвестности будет ещё много.
– Миша, родной! Пожалуйста, перестань со мной говорить, как учитель с учеником. Ты знаешь больше, я знаю меньше. Ну и что? Лучше подскажи и помоги. Придумывать, так придумывать.
– А чего тут придумывать? Мне, дружище, сейчас не до придумок. Давай, я дам тебе Сонин телефон, как ты и хотел. Звони, говори, придумывай.
Сергей ответил не сразу.
– Да уже нет, Миша. Так, наверное, не надо. Она же мне телефон не дала. Это я вчера рвался в бой. А сейчас я уже не знаю. Я боюсь сделать что-нибудь не так… А ты почему такой? Ты почему сердишься? Я не понимаю.
Миша подумал пару секунд, мысленно плюнул, понял, что ему трудно и невыносимо одному барахтаться в этой своей нелепой и страшной ситуации. Он подумал да и рассказал о том, что с ним произошло и происходит. Он понял, что ему нужна помощь, а Сергей мог помочь или хотя бы подсказать, как себя вести и что делать.
Сергей слушал внимательно. Он сразу вспомнил то, что говорил ему Миша ещё накануне. Он выслушал всё, иногда вставляя: «Ну ты дурак!» или «А вот это ты зря!» или «Зачем? Это же глупо!»
– А если я тебе скажу, что ехать никуда не надо, то ты меня всё равно не послушаешь? – спросил Сергей, когда Миша закончил.
– Я не знаю. Я ни в чём не уверен, Серёга. Но просто так сидеть и вздрагивать от каждого звонка я не могу. Я хочу, чтобы это закончилось.
– Ты понимаешь, Миша, что всё это ерунда? Ничего он тебе не сделает.
– Нет, не понимаю. Я не знаю, кто это, но он не шутит. Я не знаю, что он может сделать, но он знает, что делает. Я боюсь, дружище. Если бы ты слышал, как он говорит! Какой у него голос!
– Я много с кем говорил. И было время, мне самому приходилось говорить людям то, от чего им становилось страшно. И страшные вещи мне тоже приходилось делать, – сказал Сергей. – Ох, я бы с твоим этим поговорил бы. Так, значит, ты поедешь?
– Не знаю. Не решил ещё…
– Короче, поедем вместе. Понял?
– Он сказал приехать на моей машине… – плохо скрывая облегчение и радость, сказал Миша.
– Подъеду к тебе в семь и всё решим, не ссы! – бодро перебил его Сергей. – Но и ты тоже подумай, как обещал. Помоги мне, Миша! Я делать ничего не могу. Ещё немного, и я готов был в Крылатское ехать, просто, чтобы что-то делать. Во как меня накрыло! А ты говоришь: голос, голос. То, что с тобой случилось, – это ерунда.
Они договорились, что Сергей подъедет к семи, позвонит и Миша выйдет.
– А пока поеду в бассейн поплаваю. А что ещё делать? – сказал в конце разговора Сергей.
Мише сразу стало легче, спокойнее и даже физически лучше.
Из детской комнаты доносилась музыка и разные другие звуки. Девочки смотрели мультфильмы. Аня так и продолжала что-то делать на кухне. Миша немного помаялся и пошёл в Ане. Он на расстоянии чувствовал то напряжение, которое исходило от неё. Он чувствовал, что та холодность, немногословие и пристальный взгляд чем-то вызваны. Он чувствовал свою жену и не мог переносить этого напряжения.
– Анечка, а когда ты сегодня ездила на моей машине, – зайдя на кухню, самым непринуждённым тоном сказал Миша, – ты не почувствовала, что руль тянет вправо?
– Не почувствовала, – холодно сказала Аня.
Миша сделал вид, что не заметил этой холодности, но он убедился, что Анино настроение не изменилось.
– Просто, водитель Сергея сказал, что руль уводит вправо и надо проверить, – как ни в чём не бывало сказал Миша.
– Надо – проверь, – безучастно сказала Аня. – А что там твои неприятные люди из… Забыла, где у тебя опять неприятности?
– В Петрозаводске? Я с ними уже поговорил. Они больше нам домой звонить не будут. Но мне придётся туда слетать на пару дней. Полечу в среду.
– Неужели, чтобы объяснить людям, чтобы они больше не звонили, нужно лететь? – Аня очень недоверчиво посмотрела на Мишу.
– Нет. Для этого лететь не надо. Это я и так объяснил, по телефону. Но там у меня, действительно, неприятности. И мне придётся, действительно, полететь в Петрозаводск. А почему ты со мной так разговариваешь, я не понимаю?