Асфальт
Шрифт:
Миша шёл и всё прокручивал в памяти повисшую паузу и недоуменные лица, которые смотрели на него, когда он допел песню. Он вспоминал, как Володя, не зная, как себя вести, забрал у него гитару и понёс её куда-то, видимо, туда, где взял. Коротко стриженная блондинка, не понимая затянувшейся паузы и тишины, вдруг сказала искренне: «А что, хорошая песня!»
Миша, не глядя никому в глаза, плеснул себе водки, молча выпил, сказал: «Ну что же, ребята! Я пошёл. Надеюсь, встретимся в следующий раз по счастливому поводу. Пока!» Потом он быстро взял свою куртку, быстро вышел на улицу и надел куртку уже на ходу.
Он приближался к проспекту. Что-то ворочалось внутри, мышцы напрягались, и нервы заставляли шагать широко. Он чувствовал себя выдернутым из горячего спора, в котором победить не удалось. Миша шёл злой и непонятый.
Ему ужасно захотелось чего-то хорошего и совсем не того, что было там, в этом полуподвале Володиной студии. Он остановился, не дойдя до шумящего быстро проезжающими автомобилями проспекта, достал телефон и позвонил Сергею. Сергей ответил почти сразу.
– Привет, – сказал Сергей непривычно тихо.
– Привет, – сказал Миша, – ты не мог бы говорить чуть громче. Я тебе с улицы звоню. Ну как ты? Почему не звонишь? Сам-то Соне звонил?
– Звонил.
– Вот, сижу и думаю уже целый час.
– Ну говори, говори! – сказал Миша нарочито бодро. – Я же за вас волнуюсь.
– А чего говорить? – ответил Сергей задумчиво и устало. – Я весь день ждал, когда можно будет ей позвонить. Весь извёлся, позвонил, теперь сижу и думаю. А сил никаких нет.
– Что? Плохо поговорили?
– Почему? Прекрасно поговорили. Минут двадцать точно разговаривали. Я бы с ней всю жизнь так говорил. А теперь вот сижу.
– Нет, если не хочешь, не говори… Но мне интересно, дружище! О чём договорились?
– Да ни о чём. Я предложил ей встретиться завтра, она сказала, что не может. Послезавтра тоже не может. Договорились созвониться. Когда созвониться, я не понял, волновался сильно. Сижу, хочу ей перезвонить, но не знаю, что сказать. А так-то поговорили хорошо, она смеялась, кажется, была рада. Не знаю я, что делать, когда звонить, о чём говорить. Но если до завтра ещё потерплю, то до послезавтра уже нет.
– А хочешь, я тебе подскажу, как можно её пригласить на встречу и она должна будет согласиться? – спросил Миша хитро.
– Как! – сказал Сергей, будто проснувшись.
– А ты позови её проведать вашего протеже.
– Кого это?
– А ты подумай!
– Я, Миша, уже не могу думать. Говори! Я не понимаю.
– Предложи ей встретиться и навестить спасённого вами краба. Она должна согласиться. Я думаю, должна.
– Гениально! Прямо сейчас позвоню. Ещё не поздно. Спасибо! Всё-таки ты очень умный человек, – голос Сергея почти звенел.
– Эй, Серёга! Не торопись!…
– Всё, Миша, буду ей звонить, пока не поздно. Давай, пока… Перезвоню.
После этого разговора Миша шёл и тихонько посмеивался. Он дошёл до проспекта и поднял руку, чтобы поймать такси.
Таксист, парень лет тридцати или около того, вёл машину резво, сам же сидел за рулём спокойно и молчаливо. На Садовом кольце их небезопасно обошёл красный спортивный автомобиль. Этот автомобиль двигался с большой скоростью и рыскал из одной полосы движения в другую.
– Во даёт! – сказал Миша. – Что творит! Он так доездится.
– А может быть, он везучий? – спокойно сказал таксист.
– Везение лучше проверять не на дороге, – ворчливо прокомментировал Миша, – ты смотри, как он едет! И куда он так может мчаться?
– Да он, наверное, и сам не знает куда. Здесь таких много. Я уже тут ничему не удивляюсь.
Он говорил с явным южным акцентом. Мише всегда нравился этот выговор.
– А вы откуда-то с Юга? По тому, как вы говорите, слышно, что не москвич.
– Да, с Юга. С Кубани. Знаете такой благодатный край?
– Бывал. Хорошо там.
– Ага. Там хорошо, – сказал парень вяло.
– А что, не очень?
– Особенно зимой и без денег.
– А в Москве зимой лучше? – спросил Миша, усмехнувшись.
– Вы москвич? – вопросом ответил тот. Миша думал не более двух секунд.
– Да, москвич, – сказал он спокойно.
– И мне Москва тоже нравится.
Миша попросил не подъезжать прямо к дому. Он вышел из такси на улице, прошёл между домами и шагнул в свой двор. Он сразу нашёл окна своей квартиры и свой балкон. На кухне горела Анина любимая лампа на подоконнике, в гостиной тоже был тусклый свет. «Торшер, наверное, Анечка оставила гореть, чтобы я в потёмках не шастал», – подумал он.
Над домом низкое московское небо, подсвеченное бесчисленными городскими огнями, было коричневым. Небо, казалось, слегка шевелилось.
Когда Миша уже подходил к подъезду, позвонил Сергей.
– Миша, друг мой, – услышал он счастливый голос Сергея, – спасибо тебе за совет. Она тоже про этого краба, дай и ему и тебе бог здоровья, не сразу вспомнила. Мы очень смеялись. Она сама сказала, что его жизнь в наших руках, и согласилась послезавтра со мной ужинать там. Хотя про ужин мы не говорили. Договорились нагрянуть вечером с проверкой. Ох, не дай бог им нашего краба продать! В общем, спасибо, Миша.
Голос Сергея звучал очень бодро и взбудораженно.
– Вот! А что я говорил! Очень рад, – сказал Миша искренне. – Только я тебя в связи с этим попрошу. Можно?
– Что угодно!
– Будешь там, в ресторане, после ужина, если не трудно, глянь на мой знак. Интересно, висит он ещё или нет. Я бы сам посмотрел, но до среды улечу. Переулок помнишь?
– Помню. Посмотрю. Надеюсь, мы с ней вместе посмотрим.
– Ну, пока тогда. Прилечу – позвоню. Удачи тебе, дружище!