Армагед-дом
Шрифт:
Он осекся.
Лидка улыбнулась. Сказала с удовольствием, будто прокатывая во рту шоколадную конфету:
– Знаешь… мне бы твои проблемы, Зарудный.
Славка недоверчиво поднял глаза:
– Что?
– Ничего. – Она вздохнула. – Я вот уже неделю не могу заказать одну книжку. «История Ворот», том второй. Твой отец на нее ссылается раз десять. Коллектор на профилактике, выдача книг приостановлена. А мне срочно надо. Вот это проблема, Слава. Не чета твоим беременным девочкам-припевочкам, трахам-ба-бахам и прочим страстям.
Славка разинул рот. Опомнился – и поспешно закрыл.
– Это… ТЫ?
– Вот что, Зарудный. – Она жестко посмотрела ему в глаза. – За-руд-ный… Красивая фамилия. Так вот, я решила не рожать детей, Слава. У меня есть дело поважнее.
Славка смотрел. Круглые глаза его были теперь не столько удивленными, сколько испуганными – будто двенадцатилетний дружок только что признался ему, что намерен подложить пистоны под учительский стол.
– Да, Зарудный, есть такое дело. Дело, за которое умер твой отец… И ты мне поможешь, Слава. Я выйду за тебя замуж.
Он нервно сглотнул слюну.
– Тебе ведь все равно придется жениться, так? Не на девочке же припевочке, верно? Ну так женись на мне. Я хочу поступить в универ. Если я буду твоей женой, меня возьмут.
Славка по-детски хлопнул глазами. И сказал неожиданно тихо и жалобно:
– Всем от меня чего-то нужно. Им – дети. Тебе – фамилия…
Она криво улыбнулась:
– От тебя не убудет. Будешь жить, как жил. Водись со своими девчонками, мне-то что. Детей мне не надо. Это джентльменское соглашение, а не супружеский союз, потом, если захочешь, разведемся, понял?
И она по-матерински чмокнула его в лоб. Хорошо, что помада с ее губ давно уже стерлась.
Глава шестая
…Так называемое Зеркало Ворот располагается строго между створками, под незначительным углом. Для наглядности Ворота можно представить в виде небрежно застекленной двери, только на месте стекла помещается сердцевина Ворот, объект, который в разное время носил название «портала», «переноса», «среза», «поглотителя» и т.д. По сути дела Зеркало Ворот действительно представляет собой срез реальностей, причем обратная его сторона практически не изучена по сей день!
Краткое пребывание внутри Ворот повергает человеческий организм в некое подобие анабиоза: слабеет двигательная активность, резко падает частота сердечных сокращений, артериальное давление, притупляются память, зрение, слух… Все мы, хоть однажды побывавшие за Воротами, восхищаемся мужеством ученых, ухитрившихся и в этих условиях проводить эксперименты на себе; по этому поводу автор рекомендует ознакомиться со следующей литературой: О. Глостер. «Биология человека по ту сторону Ворот»; Е. Фейгельсон. «Некоторые аспекты биофизических процессов в условиях т.н. разреженной реальности» и т.д…
…Ворота сейсмостойки, способны выдержать значительные механические нагрузки, тем не менее существуют, по-видимому, факторы, выводящие из строя механизм Зеркала. Нельзя переоценить значение так называемых артефактных Ворот, т.е. Ворот, по каким-либо причинам переставших выполнять свою функцию. (См.: Тернов Ю. Артефактные Ворота.) Ворота с поврежденным Зеркалом похожи на пустую оболочку – каменный портал продолжает стоять и во время и после апокалипсиса, однако это не более чем архитектурное сооружение, не способное выполнять функцию ПЕРЕХОДА, однако позволяющее ученым в спокойной обстановке проводить свои замеры. К сожалению, для исследователей (и, к счастью, для человечества) такие случаи чрезвычайно редки – это знаменитые Критские и Камчатские Ворота, чуть менее известные Ванкуверские, еще три-четыре общеизвестных и с десяток засекреченных объектов. И это за всю историю апокалипсисов!…
Над песочницей возвышалась влажная, светло-бежевая куча песка. Малышей было человек десять – в разноцветных курточках и комбинезончиках, большей частью неновых, ушитых и откорректированных английскими булавками, бережно сохраненных мамашами для подходящего случая. Малыши вгрызались в песочную кучу с разных сторон, подобно миниатюрным экскаваторам; совочки переходили из рук в руки, и время от времени то один, то другой карапуз заводил рев об утраченной игрушке.
Почти все они уже умели ходить – кто более, кто менее твердо. Их братики-сестрички дремали в маминых животах, дожидаясь своего часа; мамы, более-менее пузатые, сидели вокруг песочницы с вязанием, дамскими романами в ярких обложках и нескончаемыми специфичными разговорами.
– …Чернослив. Моя три дня не могла покакать, слива сработала за полчаса…
– …Заостренный кусочек мыла. И пусть посидит на горшке подольше…
– …Побольше фруктов. Но сейчас такая дороговизна…
– …Кальций принимай! Я, когда Ромку носила, совсем почти без волос осталась…
Лидка сухо поздоровалась. Ее, как обычно, проводили взглядами – она, как обычно, не обратила внимания.
Андрей Игоревич Зарудный смотрел по обыкновению вдаль. На медную гвоздику уронила белесую каплю нечистоплотная птичка; Лидка поморщилась.
Никого не было дома. Она открыла дверь своим ключом, сняла туфли, прошлепала на кухню, где на небрежно вытертом столе обнаружилась записка: «Звонил Н.И. Перезвони ему домой».
Почерк был Славкин.
Лидка постояла в задумчивости, шевеля пальцами ног в разноцветных велюровых тапках. Потом пошла в ванную, взяла из хозяйственного шкафчика специальную щетку на длинной ручке и спустилась во двор – ликвидировать птичкино безобразие.
Н.И. действительно звонил время от времени. Н.И. приходил и в гости, Н.И. много хорошего сделал за этот год – и для Славки, и лично для Лидки, тем не менее она так и не смогла привыкнуть к толстому гэошнику. Она не могла отделаться от мысли, что он знает истинных убийц Андрея – и молчит.
И ублажает свою совесть подачками зарудновской родне.
Встав на цыпочки, Лидка счистила с бронзы свежий помет. У самого подъезда восседал на велосипедике толстый мальчик в синем комбинезоне – ноги дитяти уже дотягивались до педалей, но что с ними делать, дитя не догадывалось, и даром его мамаша вертелась вокруг с инструкциями. Завидев Лидку, карапуз разинул рот, Лидка отвернулась.
Дома она тщательно вымыла щетку и только тогда, насухо вытерев руки, села за телефон.
– Добрый день, Николай Иванович. Это говорит Лида Зарудная.
Неподдельная радость на том конце провода.
– Лидочка, давно мы не виделись… Я сегодня говорил со Славой. Знаю про ваши успехи, наслышан… Кажется, Слава немножко обиделся, что я просил тебя перезвонить. Может быть, он ревнует?
Лидка поморщилась, как морщилась совсем недавно при виде птичьего дерьма. Все компоненты глупой шутки были налицо, но Лидка знала, что Николай Иванович вполне догадывается об их со Славкой истинных отношениях, а значит, «шютка» имела и второй, и третий смысл.
– Рада вас слышать, – соврала она.
Толстый гэошник прекрасно улавливал подтексты.
– Да, понимаю-понимаю, догадываюсь… Тем не менее, Лида, у меня есть шанс изменить ваше ко мне отношение.
На «вы» он переходил только в особенных случаях.
– Да? – спросила она по инерции.
– Через полчаса возле станции «Лесная», – сказал Николай Иванович уже другим, почти официальным голосом. – Красная машина с дипломатическим номером. Дело важное и спешное. Хорошо бы взять с собой вашего Славу.