Чтение онлайн

Получить гражданство… Может быть, Максимов поможет…

Она села на кровати.

Голова гудела, как улей. Все тело ныло.

Не уснуть.

Они прибыли прямо с вокзала, пропахшие поездом, веселые, голодные.

– Лидочка, мы с Андрюшкой наметили в общих чертах план нового романа… Того самого, о музыке для дальфинов. Принципиальный момент – транслятор, который будет переводить звуковые колебания в ультразвуковые. Вот наш главный герой и сконструирует такой транслятор. А у главного героя будет сын, мальчик четырнадцати лет…

Лидка улыбалась. С давних пор рассуждения Беликова вызывали у нее воспоминания о перекатывающемся в цистерне молоке. Она никогда не говорила об этом знаменитому писателю: Беликов не из обидчивых, но ТАКОЕ – уже слишком…

Они сидели за столом, жевали, пили чай и рассказывали о своих приключениях. Оказывается, на западном побережье какой-то энтузиаст устроил целый дальфиний цирк, полулегальный, но пользующийся успехом. Билеты дорогие… Зрителей собирают, везут по канатной дороге, привозят в бухту, где устроены сиденья, как в цирке, амфитеатр всего мест на пятьдесят. Представление идет пятнадцать минут – пара дальфинов приходят из моря, кружатся в бухте, едят у этого дрессировщика чуть не из рук, выпрыгивают из воды – ну и туши, надо сказать! Жаль, там фотографировать не дают…

– А я однажды с дальфинами плавала, – призналась Лидка неожиданно для себя.

У Андрея округлились глаза:

– Правда?! Что же ты не рассказывала!

– Расскажу, – пообещала Лидка. – Потом. Тебе надо отдохнуть, завтра в лицей…

– Ох как неохота мне в лицей, – признался сын со вздохом. – Я у того дядьки спрашивал, ему помощники нужны, которые дальфинов не боятся. Я бы…

– Спасибо, Виталик, – сказала Лидка Беликову, не дожидаясь, пока сын доведет до конца свою крамольную мысль. – Огромное спасибо… Андрюшка, ты доедай, я пойду провожу дядю Виталика.

Вдвоем они вышли в прихожую. Лидка огляделась – ни одно место не казалось ей достаточно надежным для предстоящего разговора. Не в коридор же выходить, не в лифте же кататься вверх-вниз…

– Новости есть? – спросил Беликов небрежно. Лидка кивнула. Оглянулась на дверь кухни, вытащила из кармана халата в восемь раз сложенный газетный листок.

Беликов пробежал глазами откровения Тони Дрозд. Губы его брезгливо дернулись.

– Лид… Подари. Хочу использовать по назначению, то есть в сортире.

– Это негигиенично, – сказала Лидка сквозь зубы. – Тем более что фактически все это правда.

Она специально развернулась так, чтобы Беликов оказался лицом к свету. Чтобы видеть его глаза.

– Ну и что ты на меня уставилась? – спросил Беликов. – Ждешь, чтобы я «с изменившимся лицом побежал к пруду»?

Лидка закусила губу.

– Еще что-то?

– Да. Артем Максимов приехал… несколько дней назад. Вчера мы с ним виделись.

– Ну и?

Лидка молчала.

Беликов протянул руку. Коснулся ее плеча. Осторожно привлек к себе.

– Знаешь… Хочешь совет умного человека?

– Хочу.

– Расскажи все Андрею. Как было на самом деле, а не интерпретацию этих… жареных дроздов.

– Нет, – сказала Лидка и испуганно отстранилась.

Беликов задумчиво посмотрел в потолок.

– Мелодрама – не мой жанр… Хотя при необходимости роман может включать и элемент мелодрамы.

– Мама! – позвал из кухни Андрей.

В Лидкиной душе метнулась, теряя перья, курица. Несчастная хлопотливая наседка.

– Виталик…

– Лида, я с тобой. Что бы не случилось… Но Андрею – расскажи.

– Нет…

Они попрощались как ни в чем не бывало.

…Игрушки, которых он стеснялся, стояли на самой верхней полке шкафа. Зайцы с обвисшими ушами, пара мышей, из которых одна бесхвостая. Машинки. Коробка с конструктором. Еще какая-то неразличимая в полумраке мелочь.

Часы в гостиной пробили два. Два часа ночи.

– …Мы с Андреем Игоревичем гуляли по зоопарку. Всех почти зверей эвакуировали… ведь это было прямо накануне апокалипсиса… И вот он освободил меня от страха. От этой жути перед концом света. Он был… Эх, Андрюшка, как бы я хотела, чтобы он жил с нами. И он ведь немножко с нами – его фотография…

– Да.

– Знаешь, ты похож на него. Такой же веселый.

– Да?

– Правда. Я хотела, чтобы ты был похож на человека, чье имя носишь.

– Но дядя Слава…

– Дядя Слава совсем не похож на него. Он такой, как его мать. И он больной, старый человек…

– Старый?

– Ну, не совсем старый… но больной. Внутренне старый. Обозленный. Я его обидела.

– Ты?

– Да. Я вышла за него замуж по расчету.

– Ты?!

– Говорю тебе, да.

Тишина. Такая тишина бывает только в половине третьего ночи. И то, если ни у кого в доме не заболит зуб или не потребует своего мочевой пузырь.

Лидка говорила, едва разжимая губы.

– …Исследовали артефактные Ворота. Там было здорово, там было так хорошо… Когда-нибудь мы поедем с тобой в настоящую экспедицию. Обещаю.

По соседнему переулку проехала машина. Негромкий звук мотора показался оглушительным. Вспомнились учебные тревоги.

– …Да, ваше поколение уже не может себе этого представить. В любое время дня и ночи, здоровых, больных, стариков – всех поднимали и гнали по крышам, по полосам препятствий к муляжу Ворот… Кто-то бежал, потому что считал, что так надо. Кто-то боялся ГО. А мы с этим парнем спрятались на детской площадке, в игрушечной башенке, сейчас уже таких не строят. И просидели там всю тревогу. А они искали нас везде, и если бы нашли, его могли бы выгнать из школы, а меня с работы… Даже хуже. Его могли отправить в спецшколу, а меня…

– За что?!

– Ну я же говорю, что теперь этого уже не понять…

Ноябрьское утро хуже ночи. Темнота, морось. В пять утра включается первый в доме водопроводный кран. Потом другой, третий… Шаги на лестнице, кто-то вызвал лифт.

Лидка охрипла. Замолчала; окна соседнего дома одно за другим заливались яично-желтым светом.

Она никогда не думала, что СМОЖЕТ. Так легко и просто рассказать и даже заново пережить, и даже почти без горечи.

– Я взорву эту газету, – шепотом сказал Андрей. – Подорву к черту!