Чтение онлайн

– Тогда остается девушка, – заметил он.

– А на чьей вы стороне?

– Ни на чьей. Я просто задаю интересующие меня вопросы, – он искоса глянул на меня. – Но вы абсолютно уверены, что девушка этого не делала.

– Да.

– Почему?

– Не знаю. Может быть потому, что мне она не кажется достаточно сообразительной. Это было непростое убийство.

– Она племянница Синклера. Она не может быть полной дурой.

– Наследственность работает по-всякому. Может, я обманываюсь. Может, дело в ее руке. Она потеряла руку. У нее уже достаточно причин для беспокойства.

С помощью телефона в машине я порылся в базе данных компьютера АРМ.

ПОЛИНА УРТИЕЛЬ. Урожденная Поль Уртиель. Ученая степень по физике плазмы, Калифорнийский Университет в Эрвине. Смена пола и законная перемена имени в 2111 г. Шесть лет спустя выдвигалась на Нобелевскую премию за исследования эффекта подавления зарядов в дезинтеграторе Тринтов . Рост: 5 футов 9 дюймов. Вес: 135 фунтов. Замужем за Лоуренсом Мухаммедом Эксом с 2117 г. Сохранила свою девичью (так сказать) фамилию. Проживают раздельно.

БЕРНАТ ПЕТЕРФИ. Ученая степень по субатомной физике и родственным вопросам, Массачусетский Технологический Институт. Диабетик. Рост: 5 футов 8 дюймов. Вес: 145 фунтов. Заявка на освобождение от запретов Закона о Деторождении отклонена в 2119 г. Женился в 2118 г., развелся в 2122 г. Живет один.

ЛОУРЕНС МУХАММЕД ЭКС. Высшее образование в области физики. Член коллегии юристов. Рост: 6 футов 1 дюйм. Вес: 190 фунтов. Искусственная левая рука. Вице-президент Комитета за отмену трансплантации.

– Удивительно, как в этом деле все прибавляются человеческие руки, – заметил Вальпредо.

– Ага…

Включая еще одного сотрудника АРМ, который, по правде говоря, затесался случайно.

– Экс имеет магистерскую степень по физике. Возможно, ему удалось бы убедить людей, что генератор придумал он. Или, возможно, он думал, что сможет.

– Он не пытался заморочить нам голову.

– А вдруг он испортил установку вчера ночью? Может, он не хотел, чтобы генератор был безвозвратно потерян для человечества?

– А как он выбрался наружу?

Я не ответил.

Экс жил в заостренной башне почти в милю высотой. Когда-то, до того как началось строительство аркологий , “Игла Линдстеттера”, должно быть, являлась самым крупным сооружением в мире. Мы высадились на площадке, расположенной примерно на одной трети общей высоты, потом спустились на десять этажей.

Когда Экс открыл нам дверь, он уже был одет – в ярко-желтые брюки и сетчатую рубашку. Его кожа была очень темной, волосы выглядели пушистым черным одуванчиком с седыми прядями. По изображению на экране я не смог отличить, какая рука у него ненастоящая. Не мог сделать это и сейчас. Он пригласил нас войти, уселся и стал ждать вопросов.

Где он был прошлой ночью? Есть ли у него алиби? Нам это очень бы помогло.

– Сожалею, но ничего такого. Я всю ночь разбирал одно весьма каверзное дело. Подробности вас вряд ли заинтересуют.

Я заявил, что меня они очень интересуют. Он стал рассказывать.

– В сущности, оно относится к Эдварду Синклеру – внучатному племяннику Рэя. Он иммигрант в Поясе, и он разработал проект, который применим и на Земле. Поворотное устройство для химического ракетного двигателя. Вся сложность в том, что оно не столь уж отличается от существующих моделей, оно просто лучше. Его патент Пояса вполне хорош, но законы ООН несколько иные. Вы не поверите, какая тут юридическая путаница.

– И что, дело будет проиграно?

– Нет, но ситуация может усложниться, если фирма под названием “Файрсторм” решит выступить против. Я хочу быть к этому готовым. В крайнем случае мне, возможно, даже придется вызвать этого парня на Землю. Но мне бы этого очень не хотелось. У него проблемы с сердцем.

Использовал ли он телефон, связывался ли, например, с компьютерами, во время ночной работы?

Экс тут же просветлел.

– О, конечно. Всю ночь. Ну вот, у меня есть алиби.

Не было смысла говорить ему, что такие звонки можно было сделать откуда угодно. Вальпредо спросил:

– А имеете ли вы представление, где прошлой ночью была ваша жена?

– Нет, мы не живем вместе. Она проживает тремястами этажами выше. У нас открытый брак… возможно, слишком открытый, – добавил он задумчиво.

Было похоже на то, что прошлой ночью Рэймонд Синклер ждал гостя. Есть ли у Экса какие-либо идеи?

– Он был знаком с парой женщин, – сказал Экс. – Можете расспросить их. Берте Холл около восьмидесяти, она ровесница Рэя. Она проигрывает ему в интеллекте, но так же помешана на здоровом образе жизни, как и он. Они ходили в походы, играли в теннис, может, и спали вместе, а может, и нет. Я могу дать вам ее адрес. Потом, есть еще какая-то Мюриэль. Несколько лет назад он втюрился в нее. Ей сейчас лет тридцать. Не знаю, как долго они встречались.

А какие еще были знакомые женщины у Синклера?

Экс пожал плечами.

А с кем он общался по работе?

– О, господи, с бесконечным числом людей. Вы представляете вообще, как Рэй работал? – Экс не стал дожидаться нашего ответа. – В основном он использовал компьютерное моделирование. Любой эксперимент в области, которой он занимался, стоил бы миллионы, а то и больше. Но он очень здорово умел строить компьютерные аналоги экспериментов, которые говорили ему все, что он хотел узнать. Взять хотя бы… Вы наверняка слышали о молекулярной цепи Синклера.

Да уж. В Поясе мы использовали ее для буксировки: ничто не было столь легким и столь прочным. Эта нить была почти невидимо тонкой, но резала сталь.

– С реактивами он стал работать, только когда почти все закончил. Он рассказал мне, что четыре года занимался конструированием молекул в компьютере. Самой сложной проблемой были концы молекулярной цепочки. Наконец, он сообразил, что цепь начнет распадаться с концов в тот самый момент, как закончится ее синтез. Получив, наконец, желаемый результат, он подрядил промышленную химическую лабораторию, чтобы они ее изготовили. Вот к чему я веду, – продолжал Экс. – Когда он понимал, чего добивается, то нанимал других людей, чтобы сделать конкретную вещь. И эти люди должны были разбираться в том, что они делают. Он был знаком с лучшими физиками, химиками и специалистами по теории поля на всей Земле и в Поясе.