Чтение онлайн

Дед сделал вид, что нахмурился, а на самом деле лишь заслонил смеющиеся глаза густыми бровями.

— Факт. Но настоящие полярники готовились к своим экспедициям очень тщательно и досконально.

Юра на мгновение смутился. В тщательности своей подготовки он был уверен, а вот насчет «досконально»… Надо будет узнать, что это значит.

— Я подготовился, — неуверенно сказал он.

— Все равно, я в этом деле не могу участвовать. Занят, да и годы не те, чтобы соваться в такие затеи.

Юра заговорил быстро; пришептывая и глотая слова от волнения:

— Ну, что вы, дедушка! Какие трудности? Это недалеко. Четыреста километров. Мы туда на моем «Жуке» в один день слетаем и вернемся.

Он неискренне улыбался и заглядывал в глаза деду:

— Полетим, дедушка! Это же очень интересно. А вдруг найдем? Полетим, а то меня одного не пустят. Гулять пускают, а в экспедицию не пустят.

Дед иронически взглянул на юного дипломата: вот оно что! Теперь понятно, зачем он понадобился Юре в помощники.

— Ну, ладно. Разве что в один день. Попробую.

Юра просиял и сразу же переменил тон:

— Вот и хорошо. Вы, дедушка, смелый и решительный человек. Я одобряю ваше решение. А теперь давайте кирку. Я лечу гулять. Хочу опробовать ее на льду.

Дед отвернулся к оранжевому щиту.

— Возьми. Она у меня в инструментарии. Только не испорти.

— Есть не испортить! — крикнул Юра и выскочил из рубки.

Юра вылетел в солнечную, безветренную погоду. Его прогулочный автожир «Полярный жук» поднялся над станцией на высоту двести метров и повис в воздухе. Снизу он и впрямь был похож на темно-зеленого жука.

Лопасти ротора над кабиной машины вращались так быстро, что их почти не было видно: лишь слюдяной кружок в воздухе мерцал над Юриным «Жуком». Автожир почти неподвижно парил над станцией. Глушители умерщвляли шум его ракетной камеры.

В кабине было тепло, уютно; кроме того, в кабине… находился пассажир. Вернее — пассажирка. Это была Ася, десятилетняя дочка гидрографа станции «Арктания» Эрика Свенсона и закадычный друг Юры. Детей на станции было двое: Юра и Ася. Жили они очень дружно, несмотря на то, что Юра был старше своей подруги на три года. Ася часто летала вместе с Юрой гулять, и сейчас она занимала свое обычное место — позади Юры.

Юра полностью включил камеру ракеты, убрал ротор, и автожир стал набирать высоту, кружась над станцией.

Ася взглянула через окно вниз. Перед нею был укреплен небольшой экран; ей достаточно было глянуть на него — и вся панорама станции и ледяного то поля внизу была у нее перед глазами. Больше того, — регулируя изображение при помощи небольшого колесика у правого локотника своего сиденья, она могла приближать, увеличивать изображение на экране и при желании с любой высоты прочесть газету, брошенную на лед. Но Ася предпочитала экрану непосредственное наблюдение.

— Как высоко! — сказала она, плюща нос о гибкое стекло окна.

Юра взглянул на альтиметр: стрелка показывала тысячу метров высоты.

— Это еще не настоящая высота, — внушительно сказал Юра. — Вот мы туда подальше заберемся, тысячи на три. Тогда будет высоко.

— Юра, а если плюнуть, слюни долетят до льда?

— Долетят в виде… града. Только ты не открывай окна.

— Какая наша «Арктания» красивая! — искренне изумилась Ася и тоненьким голоском затянула, бойкую ребячью песню о папанинцах-арктанинцах.

Смысл песни был тот, что когда-то, много лет назад, на Северном полюсе поселились первые зимовщики; течения и ветры унесли льдину с четырьмя героями-папанинцами далеко к югу. Но большевики перехитрили ветры и течения: они создали над полюсом висящую в воздухе большую станцию «Арктания», которую не унесут никакие ветры и льды. И теперь на полюсе живут и работают уже не четыре, а сорок папанинцев, сорок арктанинцев.

«Арктания» висела в воздухе, далеко внизу под автожиром. Сверху она напоминала большой желток в яичнице-глазунье, посыпанный крупной солью. Но только сверху. Вблизи это была круглая плоская площадка диаметром в пятьсот метров — целый воздушный городок.

Эта станция была сооружена из золотистого сплава магния, кальция и алюминия. Жилые и служебные строения на этой площадке, казавшиеся сверху крупными кристаллами соли, возведены были из легкой пластмассы стального цвета.

Вся станция парила в воздухе, поддерживаемая огромными газопонтонами, подведенными под ее дно. Рвущийся прочь от земли газ гелий наполнял резервуары под станцией, и она неподвижно висела на высоте ста метров над той географической точкой земного шара, которая называется Северным полюсом.

Тридцать якорей, или, вернее, ракетных двигателей, в полых бортах площадки придавали ей устойчивость и неподвижность. Стоило хотя бы легчайшему ветерку коснуться бортов станции — и электронные двигатели ракетных якорей бесшумно несли станцию навстречу ветру. Станция как бы летала в направлении, противоположном ветру, со скоростью, равной скорости ветра. Но, летя вперед… она оставалась на месте. Стоило ветру усилиться — и в равной степени убыстрялся неподвижный полет воздушной станции. Ветер менял направление — и тотчас автоматически включались и начинали работать противоположные и донные ракетные раструбы, выталкивая мощные струи электрического ветра. Никакие бури не могли поколебать эту огромную, парящую в воздухе станцию, ибо бури автоматически вызывали такие же бури в раструбах двигателя — боковых, верхних и донных. И «Арктания» стояла в воздухе, не испытывая даже самых легчайших толчков и колебаний.

Ее строили в окрестностях Мурманска, в огромном эллинге. [5] На берегу Ледовитого океана большевики сооружали воздушный остров. И когда все работы были закончены, большевистская Лапута [6] из магния и сверхлегкого алюминия поднялась в воздух и, сопровождаемая тучами самолетов и «Интернационалом» оркестров всего мира, ушла к полюсу.

Долетев до полюса, первая в мире летающая станция «Арктания» замерла над океаном в неподвижном своем полете на многие годы.