Чтение онлайн

Страшный орк получился очень правдоподобный! Специально снова вышел за дверь, унося остатки обеда-ужина, а потом ворвался обратно уже “в образе”, похлопывая себя по раскрытой ладони свернутой веревкой.

– Раздевайся, женщина!
– нет, он не корчил рож, не рычал нарочито грозным голосом и вообще не играл в опереточного злодея. Но у меня все равно мурашки по спине побежали от его холодного, просто ледяного и властного тона.

Как загипнотизированная, я стала стягивать с себя неловкими руками все те же драные тряпки, в которые превратилась моя одежда. А он все нависал надо мной. И все похлопывал веревкой по ладони, мерно, неторопливо...

Контраст между моим нежным, любящим и заботливым мужем и вот этим властным, не терпящим ни малейшего возражения, уверенном в своем праве хищником был таким острым, что мне натурально башню снесло. Я даже не поняла толком, как и в какой момент оказалась растянута на импровизированном ложе навзничь, с раскинутыми руками и ногами, привязанными к вбитым в земляной пол креплениям.

Каменные плиты мышц под оливковой кожей переливались с угрожающей, звериной грацией, когда мужчина выступил из полутьмы в свет факела. С невозмутимым спокойствием хозяина положения он обходил мое импровизированное ложе по кругу, и все, что я могла - это следить за ним глазами. Вот он зашел за изголовье... жесткая кожаная подушка не позволила мне запрокинуть голову, я потеряла его из виду, и почему-то именно это сейчас казалось мне самым тревожным.

В круглом доме было тепло, но не жарко, причудливое течение воздуха, направляемое горящим очагом, факелами и неожиданно искусной системой проветривания трогало обнаженную кожу, словно гладило. Это особенно остро ощущалось там, куда такие касания обычно не проникают, остановленные слоем одежды. И эти ощущения только острее заставляли чувствовать свою полную беззащитность.

Я негромко вскрикнула, когда мужские руки вдруг сжали мою грудь. Загрубевшие от меча ладони властно, бесцеремонно и уверенно погладили, задевая соски, потом сомкнулись чашами, словно оценивая размер и наполненность.

– Замолчи!
– резко приказал орк в ответ на мой невольный стон.
– Я не разрешал тебе издавать звуки, женщина. Ты будешь делать только то, что я скажу, поняла? Кивни, если усвоила.

Я закусила губу почти до крови и вжалась в кровать, чувствуя, как его руки не просто ласкают, но исследуют мое тело - каждую мышцу, каждый изгиб, находя самые чувствительные точки даже против моей воли. Новое, молодое тело преподнесло мне несколько сюрпризов - оно оказалось отзывчивее к грубоватым ласкам на грани боли. Я не привыкла, чтобы со мной... так... обращались! Гремучая смесь возбуждения и протеста снова вырвалась стоном, то ли отчаяния, то ли наслаждения.

– Что же, по хорошему ты не понимаешь, - свернутая полоска мягкой кожи неожиданно оказалась у самых моих губ.
– Открой рот, возьми ее и сожми зубами. Живо! Сделай это сама, иначе я воспользуюсь другим способом, - перед моими глазами возник самый настоящий кляп с ремешками, позволяющими намертво зафиксировать его вокруг головы. Бррр, гадость какая! Нет, ни за что! Лучше я сама...

Меня одобрительно похлопали по щеке, как послушную кобылу или собаку. Стало обидно, и я резко отвернулась, чем вызвала пренебрежительно-довольный мужской смешок.

– Строптивая... это хорошо.

Теплый воздух резко всколыхнулся, когда большое тело бесшумно вымахнуло из полумрака, перекатившись четкими линиями мышц, навалилось сверху почти непосильной тяжестью, вжало в груду ковров, потерлось о меня, как большой хищный кот, не обращая внимания на тихий протест, заглушенный кожаным ремнем.

– Мягкая... нежная... домашняя девочка... такая беззащитная, такая соблазнительно слабая... - сильные руки подхватили меня под спину, заставляя выгибаться навстречу, и снова сдерживать стон.

Он вошел резко, без предупреждения, и только широкая ладонь поверх кляпа не позволила мне закричать. То, что происходило нельзя было назвать “они занимались любовью”, даже “они занимались сексом” не подходило, потому что только он брал, покорял, двигался, вбивался, жадно прижимал к себе... а я не могла даже пошевелиться, распятая под ним. И самое странное, что эта абсолютная беспомощность захлестывала тело такими волнами дикого возбуждения, что я давно потеряла свой “кляп” и кричала в голос, заглушаемая только его жесткими, безжалостными поцелуями.

Сухие, обветренные губы скользили по шее, к груди, обжигали соски, сменяя свою требовательность на влажную нежность языка, и вдруг исчезли, оставив после себя острое чувство потери. Сильные руки снова подхватили меня под спину, орк резко взрыкнул и задвигался во мне быстрее, быстрее... болезненно-сладкое наслаждение внизу живота вибрировало в такт его движениям, как перетянутая струна, с каждой секундой наращивая темп, пока не оборвалось с оглушающим звоном, утонувшем в нашем общем вскрике.

Когда через несколько бесконечно длинных минут придавившая меня тяжесть исчезла, а в глазах чуть прояснилось, я увидела, как поднявшийся с ложа орк спокойно одевается, и, не оборачиваясь, идет к двери.

– Мудрые старухи придут и приготовят тебя для твоего старого хозяина, - сказал он холодным, равнодушным голосом.
– А сейчас можешь отдохнуть.

Дверь чуть слышно скрипнула, а я отвернулась и едва слышно всхлипнула. Слезы потекли сами собой, горячие, горькие и почти не приносящие облегчения.

Да, я знаю... так надо... так надо. Я выдержу... я смогу.

Часть 27

Народ, сегодня ночью я сажусь в поезд, инета не будет толком, только короткие вылазки на станциях. Во вторник доеду до дома и будет нам всем счастье)))

Я так и не заснула, лежала, смотрела, как в решетчатом отверстии над потолком черная бархатная ночь медленно выцветает в рассвет. Вместе с утренней серостью пришла и знакомая старая орка, несущая в руках знакомые до озноба приспособления для клейма духов.