Чтение онлайн

— Глухой или тупой? Отошел, — повторяю еще раз.

Удивленно вздергивает бровь. Снизу-вверх проходится по мне оценивающим расфокусированным взглядом.

— О, смори, кто тут у нас… нарисовался.

Надрался как свинья. Еле языком ворочает.

— Оба свалили отсюда.

— А почему это так невежливо? — осведомляется тот, который похож на трезвого. — Жека, парень, похоже, чем-то не доволен.

— Пааарень…

Эта мерзость подходит ближе ко мне, и тяжелый шлейф перегара заполняет ноздри.

— Да ты гля на него! Патлатый. Серьга в ухе. Это ж признак этих…

— Прямо жаждешь, чтобы я прописал тебя по новому адресу, — прищуриваясь, цежу сквозь зубы и резко дергаю за утепленную кожанку на себя.

— Это по какому-такому… адресу… голубец заднеприводный?

Ну все, старая мразь… Довыдолбывался!

Пальцы сжимаются в кулак. Бью по наглой морде, и он от неожиданности заваливается назад, на перила.

Нецензурно выражается. Стонет. Пытается потрогать сломанный нос. А в том, что он сломан, я нисколько не сомневаюсь.

— Новоселов, 45.

— Местный, да? Я… найду тебя…

Угрожать мне вздумал?

Годами отработанный удар по печени — и он, задохнувшись, мешком сползает вниз.

Вот для чего нужны навыки самообороны…

Однажды в детстве мне нехило накостыляли старшаки. Им пришлась не по вкусу футболка с изображением группы the Prodigy. Черт, я тогда еле домой дошел… Неделю потом в больничке куковал. Но благодаря тому случаю отправился записываться на секцию рукопашного боя. Будучи убежденным в том, что мужик любого возраста должен уметь постоять за себя и своего ближнего. Ведь некоторые убогие представители рода человеческого только вот такой язык понимают.

— Деньги, которые ей предлагал, потратишь на лечение.

— Ян…

Хватаю его за шиворот. Протаскиваю чуть вперед.

Мычит. Сопротивляется. Предпринимает попытку встать, но я выкручиваю его руку под нужным мне углом.

— Ааа…

— Ты че парень… Отпусти его! Ну выпил, с кем не бывает.

А друг у нас теперь парламентером решил заделаться.

— Уже не так весело? — спрашиваю у него, оскалившись.

— Ян, не надо… — пищит из угла перепуганная насмерть девчонка.

Выворачиваю руку.

— Аааа. Сломаешь! Отпустиии! — скулит как псина.

— Нет, Жека, — отзываюсь равнодушно-холодно. — Не сломаю. Сломал.

— Ааааа.

Что, собственно и делаю…

Разошлись почти полюбовно. Я все ждал скандала и разборок с ментами при высадке на берег, но этого не случилось. Тут два варианта. Либо этот имбицил не захотел позориться, либо его состояние-нестояния (алкогольное опьянение) сыграло против него.

Арсеньева есть так и не стала. Ни к чему не притронулась. А я вот, например, поужинал с удовольствием.

— Все? Впечатление от кораблика безнадежно испорчено? — смеюсь.

Время почти три часа ночи, а мы с ней идем по проспекту.

— Нет.

Мне не нравится, что она молчит. То рот не закрывался, а теперь вот это. Что там в голове происходит непонятно. То ли до сих пор не отошла от случившегося на теплоходе, то ли еще что…

— Куда мы? — с опаской посматривает вглубь темной арки, ведущей во двор-колодец.

— Туда, куда я изначально собирался.

Был тут у меня в Питере знакомый. Показал пару отличных мест. Вот как раз здесь находится одно из них.

Проходим под аркой. Идем до крайнего подъезда, подсвечивая пространство двора фонарем от телефона.

— Ты знаешь код?

— Если не сменили, то да, — набираю цифры домофона.

Не сменили. Об этом свидетельствует звуковой сигнал, оповещающий о том, что вход в парадную открыт.

— Заходи.

— Нелегально заберемся на крышу? — забавно понижает голос до полушепота.

Догадалась.

Поднимаемся по ступенькам, преодолевая этаж за этажом. На пятом подходим к решетке.

— Замок висит.

— Для вида. Цепь давно спилена, — ищу нужное звено.

— Вот так запросто? — удивляется она, когда я открываю решетку.

— Далеко не везде. В этом доме чердак открыт, потому что сюда регулярно приводят экскурсионные группы.

— А местные жители как к этому относятся?

— Не сказать, что они в восторге, поэтому шуметь не стоит.

Проходим по деревянным балкам и выбираемся на крышу.

— Руку дай, а то еще грохнешься вниз, — цепляю ее холодные пальцы своими. — Близко к самому краю не подходи. Крыша покатая. Мало ли.

— Вот это да!

Замирает столбом. Изумленно осматривает открывшуюся панораму ночного города, утопающего в разноцветных огнях.

— Дальше давай пройдем.

Минуту спустя огибаем крышу по левой стороне. Здесь нет ветра, да и вид на Невский лучше.

— Красотища! И все как на ладони! Вон Исаакиевский, а там…

— Куда? — дергаю за локоть назад. — Сказал же, не подходить близко.

Послушно останавливается рядом у стены, и на какое-то время между нами повисает тишина.

— Удивительный город…

— Впечатлений полные штаны? — ухмыляюсь, поворачиваясь к ней.

Но да. Питер такой, особенно если ты увидел его впервые. Сложно остаться индифферентным.

— Спасибо тебе… — благодарит, смущаясь, и робко заглядывает в глаза.

— Успокоилась? Они тебя напугали?

Замечаю, как резко меняется выражение лица.

— Зачем подошли?

Теперь, поостывши, можно и спросить.

— Тот, который был пьян, поинтересовался, как меня зовут, откуда я, нравится ли мне Петербург.