Чтение онлайн

Она смотрела на меня с такой надеждой, что я ни на минуту не задумывался о том, чтобы бросить ее в беде. В данном случае существовало два варианта, как помочь незнакомке. Первый состоял в том, чтобы вызвать подъемник и доставить «Опель» на ближайший автосервис, где народные умельцы за четверть часа высверлят или спилят заупрямившийся болт. Но этот вариант требовал не столько денег, сколько немалых затрат времени. Второй был намного проще и предпочтительнее, хотя мог и не сработать.

— У вас есть газовый ключ? — спросил я.

Этот вопрос вновь погрузил воспрянувшую было незнакомку в уныние.

— А как он выглядит?

— Большой загнутый вбок ключ, немного похожий на плоскогубцы. Его носят с собой водопроводчики.

Девушка наморщила лоб и вдруг обрадованно воскликнула:

— Ага, знаю! Кажется, у меня такой был!

Пока она рылась в багажнике в поисках ключа, я разглядел на заднем стекле «Опеля» два треугольника с буквами «У», и мне все стало ясно.

Девушка стояла, наклонившись, и мне хорошо виден был ее туго обтянутый джинсами зад. Я хорошо знаю, что такое вожделение и что значит жгуче, до ряби в глазах желать женщину, но клянусь, что в тот момент во мне не было вожделения, а было что-то другое, удивлявшее меня самого. Даже охотничий азарт, бывший вначале, вдруг пропал. Хотя ничего еще не было ни сказано, ни сделано, мне показалось, между нами натягивается тугая пульсирующая струна и боялся, что она вдруг лопнет.

Наконец она выпрямилась и с торжеством протянула мне газовый ключ.

— Я всегда вожу с собой все инструменты, хотя и не знаю, зачем они, сказала она виновато.

Я взял газовый ключ, плотно затянул его вокруг секретного болта и, с силой потянув вниз, попытался провернуть. Дважды ключ соскальзывал, но в третий раз мне удалось подцепить болт и провернуть его с усилием на пол-оборота. Потом ключ снова соскочил, но я уже знал, что нахожусь на пути к успеху. Еще одна попытка, и болт звякнул об асфальт.

После этого я быстро и без всяких хлопот поменял колесо на запаску.

— Готово, можно ехать. На днях вам нужно будет заехать в сервис, свинтить все секретки и поменять их на новые, — натянуто улыбнувшись, я стащил перчатки и бросил их в багажник.

Девушка, стоя рядом, с искренней благодарностью смотрела на меня и, видно, не знала, что теперь нужно делать и говорить. Еще несколько минут назад мы были объединены общим делом, а теперь, когда дело было сделано, вдруг сразу стали чужими. Я видел, что незнакомку тоже, как и меня, тяготит эта мысль, и мне вдруг захотелось взять гвоздь, и один за другим проколоть все шины ее дряхлой колымаги.

— Как вы его… ухватили. Я и не думала, что так можно… Спасибо, что выручили… Я правда… очень вам признательна… Хотите, я вам…

Она нерешительно достала кошелек, открыла его и потянула из него край пятидесятирублевой купюры. Я нахмурился и, не заметив, раздавил в ладони полупустую сигаретную пачку.

— Я похож на человека, который ждет, пока ему заплатят?

Девушка взглянула на меня и смутилась.

— Нет, не похожи, — честно ответила она, пряча кошелек.

Она повернулась, подошла к водительской дверце, открыла ее и села в машину. Я молчал и не пытался ее удержать. Мне снова пришла мысль о струне. Хотелось понять, чувствует ли она ее или эта струна натянута только с моего края? Как истукан, я стоял на мостовой, сминал пачку сигарет и смотрел, как отъезжает ее машина.

С горечью подумав, что все закончилось, не успев и начаться, я хотел перейти улицу, как вдруг услышал, что мне сигналят. Не доехав до перекрестка, она развернулась и теперь выглядывала из полуопущенного стекла.

— Я ощутила себя неблагодарной свиньей. Давайте я вас подвезу. Вы где живете? — спросила она.

Я засмеялся, зная, что это струна вернула ее ко мне. Когда она отъехала на своей машинке слишком далеко, струна вдруг натянулась, как резинка, и вернула ее мне. Она была прочная, стальная и в то же время гибкая, наша струна, и ее почти невозможным казалось разорвать. В одну секунду ко мне вернулась вся утраченная легкость.

— До Москвы бензина не хватит, — улыбнулся я.

Она чуть подняла брови.

— Значит, вы конкурент? — спросила она.

— Почему конкурент?

— Москва и Питер — два врага, или даже нет, не врага, а два завистливых соседа по подъезду, которые демонстративно не обращают друг на друга внимания и лишь незаметно, в дверные глазки, подглядывают, кто чего делает и кто чего купил…

— В самом деле?

— Ну почти так…

— Надеюсь, мы с вами не будем вымещать друг на друге обиды городов?

— Не будем, — не то согласилась, не то пообещала она.

Я сел в машину. Спереди было не так тесно, как казалось снаружи.

— Вы ужинали? — спросил я.

Подумав, она качнула головой.

— Я и не обедала, — сказала она.

— Никогда не поздно исправить ошибку. Как называется улица, на которой расположен Инженерный замок?

— Садовая.

— Там рядом есть одно тихое местечко. В нем можно заказать русские блюда, а подают их в больших тарелках с деревянными ложками.

Она посмотрела на меня слегка озадаченно. На ее гладком лбу между бровями на мгновение появилась и сразу разгладилась морщинка.

— Постойте, а у входа есть искусственные пальмы в кадках и швейцар?

— Кажется, да, — вспомнил я.

— Тогда это «Летний сад»! — воскликнула она.

— Вы там были? — удивился я.

— Всего лишь однажды, с одним знакомым. Для меня там слишком дорого.

Я ощутил неясный укол не то ревности, не то гнева. Мне не понравилось, что у нее есть знакомые, которые приглашают ее в «Летний сад». Еще в тот момент я испугался, что она будет рассказывать или важно намекать мне на свои прошлые связи, как это любят делать некоторые женщины, уверенные, что это создает вокруг них ореол поклонения, преданной свиты и блестящих побед, но она не собиралась делать ничего подобного. Про знакомого же она сказала только для того, чтобы объяснить, что «Летний Сад» ей не по карману. Признаться, он был дороговат и для меня, хотя я и хорошо зарабатывал в то время, но начинать наше знакомство со второсортных забегаловок с шумящими компаниями, запахом пива из баров и официантами, зорко следящими, не украдешь ли ты вилку и не забудешь ли расплатиться, мне не хотелось.

— Мы едем? — спросила она.

— В «Летний Сад», — подтвердил я.

— А то, что я не одета и не накрашена? Для них это неважно? — сказала она с легким сомнением, окидывая взглядом свои джинсы и светлый, со сложными треугольными узорами свитер.

— Им-то что. Нас пустят и так, — заверил я ее.

— А для вас это важно? — вновь спросила она, и я почувствовал, что этот вопрос не был простым кокетством. Она спрашивала, потому что действительно хотела узнать. И еще я ощутил, что с ней всегда надо быть искренним и раз и навсегда отбросил все те почти заученные, обточенные и лукавые слова, которые сами собой находились у меня, когда я говорил с женщинами.