Чтение онлайн

Посередине зала, на каменном возвышении, стояла причудливая конструкция, хитроумная и шаткая. Видимо, она была сооружена из дерева, из тысяч переплетенных прутьев. Непонятно, где их взяли, ведь ближайшее дерево росло в сотнях миль отсюда.

— Гнездо! — ахнул Алексос.

Сетис изумленно всмотрелся. И правда, гнездо. Но не для птицы. Сбоку к нему была пристроена лестница, извилистая, будто состряпанная из кусочков. Она поднималась между хлипкими слоями древесины, между кое-как сколоченными обломками сучьев к уложенной наверху груде сломанных столов и стульев, расколотых ширм, ножек от кроватей, брусков тика и красного дерева, отломанных от какой-то дорогой резной мебели. А на самой вершине, среди подушек, пуха и бесчисленных перьев, возлежало существо, от одного вида которого у Сетиса кровь застыла в жилах.

Исполинская, раздутая, она вяло распростерлась на нелепой импровизированной кровати. Ее платье было расшито перьями, чудовищная черно-красная маска украшена злобным орлиным клювом. Пальцы опухли; даже издалека было видно, что каждый палец обвязан замысловато переплетенными веревками, красными, синими и желтыми, и те же самые нити вплетены в темные грязные волосы. В руках она держала веер, сделанный из темной кожи, и, лениво обмахиваясь, говорила холодным гортанным голосом.

А говорила она с Шакалом.

Глаза Сетиса удивленно распахнулись. Грабитель могил выглядел страшнее смерти. Светлые волосы в беспорядке рассыпались по плечам, на лице краснел свежий порез. Лису было еще хуже: он корчился от боли на полу и никак не мог подняться. Их посадили в нечто вроде клетки, сооруженной из слоновьих бивней, а может быть, из костей какого-то животного. Животного ли? Сетис сглотнул подступивший к горлу комок. Кости походили на человеческие.

А вокруг стояли люди в уродливых птичьих масках. Их одежда была расшита перьями, но всё же это были люди, и в руках они держали копья с острыми наконечниками из камня, а может, из какого-то стекловидного минерала.

Орфет почесался и шепнул себе под нос:

— Ну, и кто из нас попал в беду, повелитель воров?

Шакал схватился за прутья клетки.

— Я понятия не имел, — с трудом говорил он, — ни о вашей религии, ни о ваших ритуалах. Мы не знали, что птицы для вас священны. Мы просто хотели раздобыть чего-нибудь поесть.

— Вы воры.

Даже издалека Сетис увидел, что Шакал приподнял бровь.

— Ничего подобного, — оскорблено отозвался он.

Орфет злорадно ухмыльнулся:

— Ну и врет.

— Вы замышляли убить Высочайшего. Потом пришли сюда, и мы знаем зачем. Вы ищете звезду. Вы ее не найдете.

Сетис почувствовал, как беспокойно заерзал Алексос.

— Звезду! Одну из тех, что упали!

— А теперь, — женщина подняла руки, — мы заберем вашу звезду.

Она блеснула у нее в руке белым шариком чистого света. Сетис грустно подумал о ста пятидесяти сиклях, которые он до сих пор за нее должен, а Алексос тихо ахнул, узнав свою пропажу.

— Как давно, — прошептал он, — как давно я ее не видал!

Шакал развел изящными ладонями.

— Уверяю вас, сударыня, любому человеку достаточно одной звезды.

Напрасно он это сказал. Люди из птичьего народа сердито сомкнулись вокруг клетки. Женщина подняла руку. Ее голос звучал необычно, маслянисто, как будто ей с горлом что-то сделали.

— Нашу звезду поглотил Высочайший.

— Птицы, — прошептал Сетис. — Она имеет в виду гигантскую птицу.

— Кондора?

— Что-то вроде этого.

— Тогда могу спорить, он питается не только падалью. — Орфет обвел взглядом зал, заметил в углу дверь, еще одну — высоко в восточной стене.

— Не может быть! — Алексос пал духом.

Шакал сказал:

— Мы не намеревались проявлять к вам неуважение. Оставьте себе звезду. Мы просим одного — освободите нас. — Голос звучал натянуто, но Сетис не мог не восхититься его самообладанием. Шакал прекрасно понимал, что надеяться не на что.

Послышался звук, липкий, зловещий. Женщина смеялась. Потом кивнула головой людям-птицам и сказала, обращаясь к пленникам:

— Ваши души станут свободны. Будут летать на ветру, высоко в поднебесье, вместе с клочьями вашей плоти. Там, куда их занесет Высочайший…

И вдруг клетка, дернувшись так, что Шакал покачнулся, рывками начала подниматься. Лис заскулил от страха, но мгновенно замолк под свирепым взглядом Шакала. Рослый грабитель выпрямился.

— Встань на ноги, — тихо приказал он Лису. — Мы много лет воровали у смерти, теперь она берет свое.

Сетис беспокойно встрепенулся.

— Мы не можем бросить их, — прошептал он в полной тишине.

Орфет попятился.

— Еще как можем.

— Нет! — воскликнул Алексос, и толстяк взъерошил ему волосы.

— Я пошутил, дружище, — усмехнулся он. — Если кто и прикончит этого проходимца, так только я. Никому не уступлю этой чести. Иначе я бы и пальцем не шевельнул, понятно?

Алексос сурово кивнул.

— Конечно, Орфет.

Женщина встала. Это далось ей нелегко — видимо, она вообще редко поднималась с кровати. Там, где она лежала, осталась глубокая вмятина. В перьях виднелось что-то белесое. Сетис вытаращился на гнездо.

— Что это такое?

Темные глаза Алексоса широко распахнулись. Он удивленно произнес:

— Это яйцо.

Яйцо было огромное, длиной с локоть Сетиса. Светло-голубое, с редкими пятнышками, оно лежало в теплом пуху, и женщина заботливо накрыла его мягкими подушками. Потом принялась неуклюже спускаться по лестнице.

— Она что, его высиживает? — удивленно произнес Орфет, потом брезгливо добавил: — Они считают птиц богами и высиживают их яйца?

— Яйца всего одной птицы. Той самой, исполинской. — Сетис торопливо огляделся. — Надо чем-то срезать клетку. Птица влетит через пролом в стене. — Он обернулся к Алексосу. — Архон, поможешь? Можешь кое-что сделать?