Чтение онлайн

Шакал вытащил длинный нож и произнес:

— С самого начала надо быть начеку. В пустыне много зверей и других опасностей. Ты, писец, пойдешь последним. А я впереди.

Не успел Сетис возразить, как вельможа скинул с головы капюшон и быстрым шагом направился вперед. В тот же миг Алексос прошептал:

— Сетис, ты прочитал Сферу?

— Да. Мирани была права, это карта пути к Колодцу. Сама Сфера в надежном месте. Только не говори ему.

Алексос посмотрел вслед Шакалу.

— Думаешь, он отберет карту и пойдет один?

— Кто знает, что у него на уме. Пока он считает, что ты один знаешь дорогу, бояться нечего. — «Бойся только меня», — подумал он и опять чуть не споткнулся.

Тут Шакал остановился. Сетис подошел ближе.

— Что случилось?

— В тени кто-то прячется, — его голос был спокоен.

Впереди, раскинув ветви чуть ли не до земли, стояла одинокая олива. Среди листвы что-то темнело. Вдруг из темноты донесся протяжный крик, низкий, зловещий. Так кричат некоторые птицы, гнездящиеся на земле. Сетис перевел дух, но, к его удивлению, на крик ответили: Шакал издал тихий переливчатый свист.

Из-под дерева с шорохом выбрались две смутные фигуры. «Засада!» — подумал Сетис и выхватил кинжал, но, услышав голос, загрохотавший над каменистой тропой, изумленно застыл.

— Архон!

— Орфет! — Алексос с радостным смехом кинулся навстречу толстяку, тот подхватил его, закружил, подбрасывая к звездам.

— Думал, я с тобой не пойду? К Колодцу Песен-то?

Алексос, запыхавшись, ухватился за Орфета и встал на ноги.

— Я же тебе говорил, Орфет! Говорил, что когда-нибудь мы пойдем искать песни.

Толстяк крепко обнял мальчика.

— Говорил, дружище. А когда я рядом, с тобой ничего не случится. Никто тебя не обидит.

Он с вызовом посмотрел на Шакала и Сетиса, на презрительно ухмыляющегося Лиса в полосатом бурнусе, ощетинившегося оружием.

— Запомните мои слова.

Шакал растянул губы в извечной холодной улыбке.

— Как приятно видеть нас всех вместе, — ядовито процедил он.

Застегивая на шее жемчужное ожерелье, Мирани вдруг припомнила очень важную вещь. Мысль озарила ее, как вспышка света, как прикосновение Бога. Сын рабыни! Как она могла забыть!

В дверь заглянула Крисса.

— Гермия сказала — поторопись. Паланкины ждут. Пойду поболтаю с Иксакой. — И убежала прежде, чем Мирани успела раскрыть рот. Девушка так и осталась стоять, в ужасе глядя в бронзовое зеркало. Что, если мальчик уже умер? Она же пообещала лекарств и ничего не послала!

Мирани отшвырнула ожерелье, выбежала на лоджию и бросилась к белой лестнице в конце. Не обращая внимания на паланкины, перескочила через низенькую каменную стену и юркнула в комнаты нижнего яруса, где готовили, стирали и мыли посуду девушки, бывшие в услужении у Девятерых. На сегодня была назначена церемония освящения новой часовни в Порту. Чтобы та простояла долго, под фундаментом должны были захоронить жертвенного козла. Часовня возводилась на средства Гильдии возделывателей ячменя, посевы которого второй год подряд губил неурожай. На церемонии обязаны присутствовать все Девятеро. Но вылечить мальчика гораздо важнее!

— Мне нужна Генета. — Она поймала за руку служанку, вымазанную в муке. — Где она?

— Там, госпожа, но вам нельзя…

У плиты одна из девушек поворачивала над огнем вертел, унизанный мелкой дичью, с которой капал жир. Мирани сказала:

— Послушай, Генета. Оставь свой вертел, у меня к тебе есть очень важное дело. Принеси из кладовки одеял, бульона или еще какой-нибудь еды, теплый плащ. Маленький, на мальчика.

— Госпожа…

— Это очень важно. Пойди к Сехену и скажи, что я просила дать тебе шкатулку с целебными мазями — ты сама знаешь, что оттуда взять. У мальчика кашель и язвы на губах. Отнеси это в Город, уборщице по имени Патти. Она работает в Палате Планов. Я ей обещала. — Она нахмурилась. — Попроси у нее прощения за то, что я так запоздала.

Девушка встала и бросила взгляд на кухарку, выпекавшую хлеб.

— Уборщице?

— Да.

Служанка в замешательстве кивнула.

— Иду, госпожа.

Мирани сразу же почувствовала, что ее просьба противоречит всем существующим распорядкам и табели о рангах. Она торопливо попятилась.

— Спасибо. Очень благодарна… Очень. О

бернувшись, она налетела на старушку и сразу же узнала в ней служанку Ретии, ту самую, которая пробовала для нее хлеб. Старушка держала в руках кувшин вина — видимо, только что вышла из погреба. Мирани уставилась на кувшин. Вино было прохладное, свежее, виноградные листья защищали носик от мух.

— Для кого это?

Старушка подняла глаза.

— Для моей госпожи.

— Но Девятеро уходят в Порт. — Сказав это, она содрогнулась, будто от холода: до нее дошла истина.

— Госпожа Ретия остается. Она неважно себя чувствует. — Однако в голосе служанки не слышалось уверенности.

Мирани проскользнула мимо нее, взлетела по лестнице во внутренний двор. Там остался всего один паланкин, в тени сидели носильщики.

— Подождите, — бросила она им, глубоко вздохнула и торопливо зашагала к Верхнему Дому.

В покоях стояла тишина. Белая лоджия со статуями казалась холодной, отстраненной. Из открытого окна выбивалась легкая белая занавеска, ее трепал морской ветерок. В розовых кустах гудели пчелы.

Голоса.

Они доносились из комнаты Ретии, и один из них был низким. Мужским.

Мужчинам строго-настрого воспрещалось даже близко подходить к Святилищу. Мирани осторожно сняла сандалии и босиком пошла по холодному мрамору. Прежде сюда приходил Аргелин. Но сейчас это был не он.

Она подошла к двери Ретии и остановилась, глядя на выложенное золотом слово «Виночерпица» и изображение скорпиона над ним. Дверь была плотно закрыта.

Мирани прижалась к ней ухом. Шероховатая поверхность оцарапала щеку. Дверь была сделана из кедра и издавала сладкий запах. Голос Ретии прозвучал так близко, что Мирани вздрогнула.

— Уверяю вас, это правда. Это длится уже несколько лет. В стране есть люди, которые устали от тирании и обмана.

— В их число входишь и ты? — голос был низкий, сумрачный. Мирани закрыла глаза. Она узнала принца Джамиля.

— Да, и я. Вы, должно быть, слышали, что произошло два месяца назад.

— При Восшествии Архона? — Опять наступило молчание. — До Империи дошли странные слухи. Будто избран был не тот, кого выдвигал Аргелин.